Ах да, — старый хер каркает, смеясь, — догадайся, чьи отпечатки пальцев найдут на том ноже…

— Старый мудак, — я вскочил с кресла и схватил статуэтку, в ярости собираясь нанести удар по его голове, но за его спиной скалой возник Вадик, с направленным на меня пистолетом.

— Не глупи внучек и соглашайся на мои условия. Ты женишься на девушке, на которую я укажу и будешь купаться в деньгах, как сыр в масле. У тебя будет всё, чего не может тебе дать твой отец, который по собственной глупости лишился наследства.

— Он отказался от твоего предложения жить всю жизнь с нелюбимой женщиной.

Он выбрал мою маму! — цежу я.

— Ничего, он скоро одумается и приползет ко мне, когда бедная сиротка выпрет его из дома. Любовь это блажь, дорогой внук. Любит нужно то, что кормит тебя, одевает и даёт возможность жить в роскоши. А твоя блаженная любовь кроме дыры в кармане и страсти на три года ничего не даст.

— Ближе к делу, — перебиваю его. Чувства родителей я уважал всегда. Ценил то, что у меня полноценная семья, где никогда не бывает скандалов и всегда царит уважение. Потому что видел и слышал, как бывает в других семьях. — Когда свадьба? — блять, даже думать об этом тошно.

— Пока мы не решили этот вопрос, — довольно тянет дед. — Но в ближайшее время я тебе сообщу об этом, внучек.

— Я могу идти?

— Да, — кивает. — И ещё, — кидает в спину, — об этом разговоре никто не должен знать. И если ты вдруг решил, что я блефую и решишь увильнуть, то позвони своему другу… как там его? Серёжа, кажется. Хотя нет, ему сейчас не до тебя, — у меня всё обрывается в груди.

— Что ты с ним сделал? — спрашиваю хрипло, понимая, что полностью беспомощен."

"— Я? — удивляется притворно.

 — Да ты посмотри на меня! Что я могу сделать в свои годы, внучек? Я пожилой человек, с трудом хожу. Это всё местные гопники.

Я больше не слушаю. Выхожу из кабинета, за дверью натыкаясь на очередного качка.

— Я отвезу Вас домой, следуйте за мной.

Засовываю желание возразить в задницу. Здравый смысл побеждает. Я не знаю, где я нахожусь и не знаю, как выбраться из этого дома.

— В больницу, — сипло прошу я, сжимая рукой горло, когда мы выезжаем за ворота.

— Я не могу, у меня приказ, — говорит мужик, кидая на меня взгляд через зеркало. Берёт с соседнего кресла воду и молча протягивает.

На пол падает лист бумаги. Поднимаю его.

""В машине прослушка. На твоей одежде тоже. Избавься от неё сегодня же. Все камеры слежения в доме родителей просматриваются охраной твоего деда. Отцу ничего дома не говори. Будь осторожен и не задавай лишних вопросов. Остановлюсь на светофоре, беги"".

Смотрю на мужчину внимательно, засовывая бумагу в карман. Кто он? Коп? Или подосланный дедом ""добрый человек, желающий помочь""?

Но лучше последую его совету. Набираю номер Серого.