У Евы трясется нижняя губа. А Ада, глядя на сестренку, плачет от жалости к Любимке.

Маленькие, заплаканные, худенькие. Мои обиженные кровинушки.

За секунду преодолеваю расстояние до стола. Бью Николь наотмашь по лицу.

Шлепок настолько звонкий и громкий, что впору затыкать уши.

– Дура! – где-то над ухом орет на меня муж.

Считаю, что этого недостаточно, хватаю обидчица моих детей за волосы.

Муж бросается между нами, разнимает, отдирая меня от своей крали спустя двадцать секунд и одну прядь волос Николь.

Сбрасываю чужие волосы на пол, с удивлением разглядываю руку. Кажется, испачкалась. Хочется помыть руки с мылом.

– Владик, милый, вызови полицию, – верещит Николь. – Мы должные зафиксировать побои.

Лялин нежно приглаживает разлохмаченные волосы любовницы, прислоняет руку к её пылающей щеке, шипит на меня:

– Пошла прочь, пока не лишил родительских прав! И не рассказал опеке кое-что интересное о тебе. Например, наркотики? Неплохо звучит, да. Думаю, для мести за твою ложь сгодится.

Мерзко. Больно. Обидно до слез.

Он хочет разрушить мою жизнь? Или испытывает мое терпение? Волна ужаса захлестывает меня.

– Тебе же дети не нужны, – выдыхаю еле слышно.

– Причем здесь я? Сдам в детдом. – произносит абсолютно серьезно

– Что ты несешь? – впервые повышаю голос на мужа, раздражаюсь. Еще секунда и взорвусь – вырву ему патлы! Вовремя вспоминаю его угрозы, держу себя в руках."

"– Как я могу растить детей, у которых волосы кудрявые как у барашков? Чудо природы. Или у тебя есть объяснение?

Ева смотрит на отца полными надежды и любви глазами. Хлопает темными ресничками, которым позавидовала бы любая девушка, делающая ламинирование – пушистые, длинные, завивающиеся.

Только вот ни одна мать не захочет видеть, как на этих ресницах замирают слезы.

– Мамуля, папа меня не любит потому, сто я баласка?

– Нет милая, ты не барашка! Это твой папа – баран!!!

Безумно хочу расцарапать лицо мужа, но огромным усилием воли сдерживаюсь. Начинаю верить в угрозы, выставить меня ненормальной.

Не понимаю, как такое могло случиться, не узнаю себя. Ещё вчера я была не способна на побои.

Но ещё вчера я не знала, что у моих детей есть враг.

Сейчас понимаю четко. Нам точно не жить в одном доме с Николь и Владом!

Надо увести плачущих дочек подальше из этого дома.

– Ноги моей здесь не будет. Развод. Раздел имущества. Алименты. И точка! Ты – мерзавец! – обращаюсь к мужу.

– Извини, что разочаровал! – издевается он.

И у меня волосы на затылке встают дыбом. Как я могла жить с этим ничтожеством!

– Если ты такая высоковозвышенная. Лгунья! То найди в себе остатки благородства и уезжай! – требует плачущая Николь.

Сдираю со стены рамку с тестом. Пригодится. Зачем? Пока не знаю. Беру детей за плечи, разворачиваю, веду к дверям.