- Да я… Да она…

И тут меня отодвигают с дороги, и господин генерал собственной персоной, одетый, к слову, в штаны и камзол, хоть последний и не застёгнут, говорит тихо и весомо:

- Госпожа… Евдокия, - он произнёс имя так дивно, что я с трудом догадалась о чём он вообще, - примите извинения за Асканио. Он не смог справиться со своими чувствами. Асканио, ступай на улицу, проветрись, потом вернёшься. Северин, иди сюда, поможешь. Госпожа маркиза, прошу простить за всё случившееся, мы сейчас отправимся в крепость.

Говорит, а сам – белый-белый. И лоб весь в испарине. Его ж сейчас снова в сухое заворачивать, у меня ещё осталось то сухое, или уже нет?

- Дарья, что там с завтраком? Настя, ступай-ка в залу, посчитай и скажи, на сколько человек стол накрывать.

Северин, помоги господину генералу умыться. Господин Асканио, деньтесь куда-нибудь. Можно в залу, там в углу есть лавка, сядьте на неё основательно, чтобы не упасть, и сидите, пока вас не накормят. Господа прочие военные, ступайте туда же.

- А я не помню, после восемь будет девять или десять, - сообщила Настя, задорно глядя на меня.

- Пойди и спроси у господина Асканио, он тебе подскажет, - я злобно сверкнула глазами на рыжую скотину, а потом оглядела всех.

– Чего стоим, кого ждём? А ну-ка, разошлись!

Видимо, правильно сказала, потому что – как ветром сдуло. Мы с Дуней остались вдвоём.

Я подошла к ней и обхватила за плечи.

- Прости дураков. Всё будет хорошо, веришь?

Она только глянула на меня своими невозможными васильковыми глазами, а потом прикрыла их… и по щекам покатились слёзы. Так, нужно куда-то деваться, срочно.

Я потащила Дуню в кладовку – потому что только там сейчас никого нет, а если уж её настолько достали, что она плачет – то пусть, но не у всех же на виду! Она не противилась.

Завела её, зашла сама, заперла дверь. Убрала с лавки какие-то брошенные Дормидонтом склянки и тряпки, усадила её, села рядом. Поморщилась от могучего алкогольного духа. Ничего не спрашивала, просто молчала, обнимала её, гладила по голове. Ей бы выспаться вообще-то, как всем нам. А вместо этого – такое вот. Только всякие гадости случаются как раз тогда, когда тебе и так уже досталось. Но ничего, перемелется.

Кажется, я сказала это вслух."

"- Перемелется, - выдохнула в ответ Дуня. – Только мне нельзя больше здесь оставаться.

- С чего это? – не поняла я. – Здесь всем можно.

- Найдут, - еле слышно выдохнула она.

- Кто тебя тут найдёт, успокойся! Это ж кем надо быть, чтобы сюда добраться!

- Нужно очень хотеть.

- И кому же ты настолько покоя не даёшь?

- Большому человеку.

- И чем ты перед ним виновата?

- Я его брата названного убила.

Луч скупого ноябрьского солнца полез-таки в наше окошко, осветил хаос. Нужно наподдать Дормидонту, чтобы срач не разводил, чай, не в свинарнике базируется, а в приличном доме.