А ещё тут у вас, вижу, перины лебяжьего пуха, а нас-то на жёсткие лавки положила, хозяйка! Жалко тебе для нас перины, выходит?

- Перина моя, она в комплект услуг не входит, - жёстко сказала я и взглянула говорившему в глаза – серые, водянистые. – Не нравится – ну так вон бог, а вон порог. Погодка-то сегодня самое то по гостям ходить. Навестите Прохора, глядишь – там и покормят.

Не люблю я таких непонятливых и наглых.

- К Прохору-то мы сходим, непременно, но сейчас-то у тебя, - мужик тоже смотрел нагло. – А с гостями надо ласково, неужто тебя муж не учил?

Ну если судить о муже Женевьевы, то там ещё кто кого чему учил. И кстати, я ещё не дочитала до того момента, где он отдал концы, и не знаю, как это случилось. Но в любом случае, он-то отдал концы, а она-то досюда доехала, и если бы не самогонщики…

- А может, это я его учила? – я судорожно соображала, что вообще могу сделать, потому что мне очень не нравился этот разговор. – Дарёна, шла бы ты глянуть, как там Настя у нас да Меланья.

Та глянула на меня испуганно, но я отчётливо показала ей на дверь. Хватай, мол, платок и беги. И расскажи, кому сможешь, хоть тем же Егору с Тимохой.

Слава богу, дошло. Подхватила платок, запахнула кафтанчик свой, пулей вылетела наружу, у Валерьяна-то была учёная. Научилась действовать быстро, и спасаться тоже быстро.

А я оглядела свои владения – шестеро мужиков, и где-то там, внутри, Марьюшка. А где котики-паразитики? Или они решили, что если не нежить, то можно и не драть? Как поесть, так обязательно приходят, а как дураков напугать?

- Шли бы вы к своим, - начала я миролюбиво, поднялась, сунула нож в чехол на поясе – завела в последнее время такую штуку.

- А мы не хотим, - покачал головой товарищ Герасима. – Нам тут с тобой хорошо, хоть ты и не больно-то ласкова с гостями. Как нужно? Встретить да приветить, а ты что?"

"- А я на порог вас пустила, соколики, хоть и не задаром. Ночевали бы на корабле своём, да и ладно, что вас сюда-то нелёгкая принесла?

- Так ты ж баба одинокая, и ещё не сильно старая, вполне в соку. Возле твоего бока и перезимовать можно, - Герасим, скотина, смотрит и зубы скалит.

А друг его попробовал приобнять и получил осветительным шаром в лоб, отскочил с обиженной рожей, заругался.

- Ты чего, баба? Давно тебя не учили, что ли? – придвинулся Герасим, но руки придерживал, видимо, понимал, что тоже получит.

В моей прошлой жизни в таком случае надлежало глянуть в глаза, если человек стоял рядом, или набрать нужный номер телефона, если не рядом, и спросить – а не ох*ел ли ты, братец? Именно в такой формулировке. Почему-то на многих мужиков действовало быстрее и результативнее приличных человеческих слов. Но в прошлой жизни за моей спиной было много что, а здесь… только призрачное имя покойной женщины, которого ни разу не слышали эти безмозглые сволочи.