– Издревле услышанную нами формулу использовали для того, чтобы упомянуть все известные силы мира. Четыре стихии – огонь, воздух, вода и земля, жизнь и смерть, а под божественной правдой обычно понимают воздействие на разум другого человека. На деле всё сложнее, потому что сила жизни обычно есть у всякого мага, если он не является некромантом, но чистых магов жизни почти не бывает. Есть целительская сила, она тоже про жизнь, но не вполне то, что надо, хоть и близко. Атакующие и защитные силы тоже существуют отдельно, маг может владеть ими, а может и не владеть. Есть всяческие бытовые воздействия, которые вообще никто не учитывает.

О да, конечно. Все любят вкусно есть, спать в тепле и одеваться в чистое, но учитывать это мы не хотим, это ж простейшее, низменное и ещё неизвестно какое.

- Ладно, - я не стала спорить. – Значит, что, нам нужны семеро героев, так?

- Выходит, так, - кивнул Асканио.

- Отлично. Рассказывайте. Кто представит огонь?

- Любой боевой маг, - тут же откликнулся Асканио.

- Да, я помню, что Каданаевы духи так определили господина генерала. Вас, кстати, определили словом «знание», как и Дуню. И если любой – то у нас подходят Анри, господин полковник…

- И я, - влез Платон.

- И вы, - не стала я спорить. – Дальше. Воздух?

И увидела дивное – все эти важные маги взялись переглядываться.

- У меня есть, но немного, всегда было немного. Наверное, нам нужно больше, - заметил Анри.

- Госпожа Васильчикова отменный воздух, хоть и не обучена. Для необученной – превосходный воздух, - сообщил Асканио.

- Да ладно вам, - не поверил Платон.

- А вы, Платон Александрович, тоже думали, это всё так, любая баба умеет, как все деревенские, да? – ласково сказала я. – А вот и нет. Хорошо, Ульяна. Идём дальше. Вода.

И снова переглядывания.

- Нужно деревенских спросить, - выдал Платон после некоторого молчания.

- Вроде я видел в ком-то сильную воду, - сказал Асканио. – Нужно вспомнить. В ком-то, кто… кто нечасто тут бывает, наверное.

- Ладно, записали, что нет пока, - кивнула я. – Земля.

- Он, - палец Асканио упёрся в Каданая.

Каданай нахмурился.

- Не поверю, что больше нет. Я пойду, а за меня кто будет? Даже и не думайте, ясно вам?

- Но если вы не пойдёте, нас тут прихлопнет, и всё. Докуда там лёд дошёл уже? – я глянула на Платона, он тоже не ночевал здесь, а пришёл снаружи.

- У Воронов посередине двора. Гаврила ругается, Софья плачет, госпожа Пелагея ходит мрачнее тучи.

- Так что выбирать нам не из кого, - заключила я. – Далее. Смерть, я полагаю, Северин, вариантов нет.

Тот прямо расцвёл улыбкой – да, мол, я готов. Герой малолетний, мать его.

- А что насчёт жизни?

И тут все подвисли посильнее прочих разов.

- А если мы как-нибудь так? – спросил полковник.