- Вот-вот, - пробурчала я, - откуда взяться туману, если влаги нет?

- Если вдруг кто позабыл, так у нас тут целое море, - вступился Афанасий. – И подо льдом той влаги – хоть залейся!

Это правда, лунку продолбил – и вот тебе вода. Черпай, грей, рыбу лови. И местные нерпы тоже любят дышать изнутри, прямо как наши, продышивать лунки и высовывать круглые головы наружу. Я сама не видела, но рыбаки рассказывали – то и дело, мол, встречают.

- В обычном тумане не так просто заблудиться, особенно же там, где ты каждую доску забора хорошо знаешь, потому что сам тот забор ставил, и каждый венец дома, и каждую плашку крыльца, - покачал головой Егор Ильич. - А сегодня заблуждались, и Марфа, дурёха, соседка моя, и сынок её Ванятка, и Еремей с горки, и ещё кто-то, я вроде слышал.

Вообще он прав, конечно, тут у нас только заблуждаться. Всё рядом, и если годами ходишь по одним и тем же тропкам и дорожкам, то ноги уже всё равно что сами несут.

- Не верите, да? – сощурился Каданай.

- Точнее будет – не знаем, во что верить, - уточнил Анри.

Ну да, ну да. Образованный маг, плюс у них там в целом должен быть век Просвещения. А тут – шаманы да туманы, и что хочешь с ними, то и делай.

- Спросил бы ты, Каданай, у духов своих, что нам делать-то? Духи твои про этот туман нам сказали, они и должны знать, как нам тот туман победить, - сказал Алексей Кириллыч.

- А ну как тоже не знают? – усмехнулся Демьян Васильич.

- Там уже и будем кумекать да репу чесать.

Даже отец Вольдемар не стал возражать. Сказал только, что молиться он и в тумане будет, и вечерю служить, а все, кому смутно и тяжко – пусть приходят, вместе будем молиться. В этом тоже был смысл, и немалый. Если вера крепка и надежда живёт – то и всё остальное проще, факт.

Мы с Анри, Алексеем Кириллычем, Демьяном Васильичем, Дуней и Северином напросились посмотреть, как шаман будет спрашивать своих духов. Это надлежало делать на закате, и до того мы ещё плотно пообедали – дела делами, а обед по расписанию, рассказали новости проснувшемуся, а потом вновь уснувшему Асканио, и вот уже можно было идти.

Когда я оказалась на улице, то поняла, почему люди терялись. Да потому, что этот туман отлично глушил все звуки. Даже не было слышно скрипа снега под ногами Анри, за руку которого я держалась. Ни лая собак, ни мычания коров, ни детских игр, ни взрослых разговоров. Над Поворотницей стояла мёртвая тишина.

Я даже усомнилась – услышат ли духи зов нашего Каданая?

Шатёр шамана был обвешан всякими штуками – колышками, деревянными и металлическими фигурками, амулетами, звериными хвостами. И дверь из шкур сегодня была двойная – с небольшим, на одного человека, пространством между натянутыми на рамы шкурами. Каданай зашёл, закрыл за собой дверь, позвал следующего, зашёл Демьян.