Да и с тёплой одеждой, как я понимаю, у всех было по-разному, поэтому многие просто предпочитали поменьше выходить из избы. Скажем, когда я увидела, в чём собирается пойти кормить кур наша Дарёна, то разоралась, и выдала ей для начала шерстяные чулки из своих запасов. Шерстяной платок у неё был, но ветхий, Ульяна посмотрела на всё это и сказала – будем прясть шерсть и вязать.

Дело хорошее – прясть да вязать, и зала моя большая для этого неплохо предназначена, только пришлось невольным нашим гостям строго-настрого объяснить, что местных женщин трогать нельзя ни в коем случае. Непонятливые получили осветительным шариком промеж глаз – я хорошо запомнила подслушанный разговор, и кажется, этот аргумент способны понять все. Пришлось применить к троим, остальные притихли. И проводили время в одном углу залы, за болтовнёй или игрой в кости, а мы в другом взялись прясть – кто умел, конечно, я-то нет – и вязать.

Вязать я в целом умела, когда-то в юности случалось. Теперь пришлось вспомнить – Ульяна принесла клубки серых шерстяных ниток, и мы нашим дамским сообществом первым делом принялись обеспечивать всех нас тёплыми чулками, носками, шарфами и варежками. Конечно, шарф не так хорош, как ажурный тонкий и тёплый пуховый платок, но и не так плох, как голая шея и плечи. Поэтому – годится.

На шарфе я в целом вспомнила, как вяжут спицами, дальше вспомнила, как вяжут варежки, а потом и носки. Пряли Дарёна, Меланья и Ульяна, и маленькая Настя тоже, Марьюшка же моя сначала смотрела и дивилась, она тоже отродясь ничего подобного в руки не брала, потому как камеристке очень знатной дамы такое дело без надобности. А потом тоже втянулась – попросила веретено, день промучилась, потому что нитка никак не выходила ровной, а к вечеру у неё тоже начало получаться. Вот и славно, без тёплых вещей не останемся."

"Нас навещал отец Вольдемар – но он весь распадок обошёл не по разу, потому что желал лично удостовериться, что все живы, что дрова есть, что никто не замёрз и не заболел. И кажется, в соседние распадки тоже ходил, по разу, проверял. Раз, когда ветер стих, заглядывала Дуня – тоже спросить, как дела, все ли здоровы. Регулярно приходил Платон Александрович с гитарой – развлечь нас, так он говорил. В конце концов гитару просто стал оставлять у нас, чтобы не носить её по морозу.

Ещё приходили гости с горы. Не толпой, как на битву с нежитью, а по одному или по двое. Их всегда приводил Северин, а с ним уже появлялись либо полковник Трюшон, либо интендант Дрю, либо ещё один маг – мужичок лет так шестидесяти, звали его Рогатьен, и был он, как оказалось, камердинером генерала, и человеком бывалым.