Женя медленно сползла с барного стула, одернула задравшуюся юбку и пошла к выходу. Идея с этим спором изначально была хуевой.

И теперь точно таким же было Женькино настроение.

Она уже отошла от бара метров на двести, когда ее окликнул взволнованный Санин голос.

– Женя! Женя, блин!

Она продолжала идти, как будто ничего не слышала.

Буквально через минуту запыхавшийся от быстрого бега Саня оказался рядом и требовательно схватил ее за руку.

– Женька, твою мать! Что случилось-то?

– Ничего не случилось.

– Какого хрена ты ушла и ничего не сказала? Кент этот тебя обидел? Так я сейчас ему пойду вмажу, делов-то.

– Сань, никто меня не трогал, отстань. Просто я… устала и пойду домой.

– Подожди, я сейчас сбегаю, попрощаюсь, и пойдем вместе.

– Я одна дойду.

– С ума сошла? Уже темно. Куда ты одна попрешься?

– Блядь, Саня, это же не Мытищи! Это Лихтен, мать его, штейн. Тут нет преступности. Вообще. Так что возвращайся спокойно к своей бабе. Она уже тебя заждалась, наверное.

На последних словах Женькин голос, ее надежный и никогда не подводивший инструмент, предательски дрогнул, и Саня – взбешенный и ничего не понимающий – вдруг замер, как почуявшая дичь гончая.

– Жень…

– Отстань от меня, – прорычала она, пытаясь вырваться, но Саня держал крепко. Перехватил вторую руку, подтянул к себе ближе."

"После короткой борьбы она наконец нашла в себе силы взглянуть ему в лицо. Саня прерывисто дышал и смотрел. Жарко, тяжело, опасно. В широко раскрытых карих глазах, против ожидания, не было ни грамма насмешки.

– Так бы сразу и сказала, – хрипло прошептал он и поцеловал Женьку.

Глава 7

Нет, не дружеское касание губ. И не сухой супружеский поцелуй.

С первой секунды это было что-то настолько порочное, горячее и бешеное, будто Женьку с головой окунули в темный омут, где жили те самые черти, от которых ей так долго удавалось бегать.

Саня прижимал ее к себе, одна его рука удерживала затылок, другая многообещающе тискала ягодицы под юбкой, а губы в это время творили с Женькой что-то невероятное. Его язык нагло ворвался в ее рот и теперь сладко там хозяйничал, мокро и пошло вылизывая нежную изнанку губ. Ярость, злость и тщательно скрываемая ревность моментально переплавились в острое – на грани! – возбуждение, и Женя, что-то глухо и неразборчиво простонав, ответила. Вцепилась в крепкие плечи, вжалась в Саню бедрами и прикусила его губу – слегка, просто чтобы дать понять, что не один он тут с катушек слетает. Саня почти зарычал и еще сильнее вжал ее в себя. Приласкал губы, нежно поцеловал в висок, прикусил мочку уха, дождавшись ответного стона, и провел языком влажную горячую дорожку от сладкого местечка за ухом до ключицы.

– Женька… – хрипло шептал Саня в перерывах между поцелуями. – Кошка ты ревнивая…

– Я. Не.