Я словно пришла в сознание после комы, все чувства, которые давно умерли, за мгновение обострились. Колени затряслись, к горлу подступил ком. Что я, дура, натворила? Нет, нет, нет. Ни черта я не хочу умирать!

— Что вам надо? — выпаливаю я.

— Ничего себе! — незнакомец язвительно ухмыляется, продолжая смотреть на меня, как на загнанного зверька. — Голосок прорезался. Оказывается, ты умеешь огрызаться — значит боишься. — Мужчина невозмутимо надвигается на меня, опустив руки в карманы брюк. — Боишься? — повторяет вопрос он.

— Какая тебе разница! — ору, вновь озираясь по сторонам, перед тем как рвануть к выходу.

Удалось лишь сделать шаг, как сильная мужская рука схватила под локоть, и потянула на себя.

— Поздно метаться, мышонок, — рычит незнакомец, склонившись прямо к моему уху.

Страх. Снова это ощущения гадкого липкого страха от мужской близости. Воспоминания снова нахлынули с такой силой, что память начала рисовать картинки из далеко прошлого. Двое ублюдков разрывают на мне одежду, моей же футболкой связывают руки, и затыкают рот. Сначала была паника, невообразимая истерика, но все без толку. Никто не поможет. Затем адская разрывающая боль. Они насиловали меня по очереди, также как по очереди заталкивали члены в мой рот.

Запах! Это то, что я запомнила больше всего: перегар, сигареты, пот. Именно так для меня пахнут все мужчины. От каждого мужчины, который приближается, я начинаю ощущать этот запах.

Вот сейчас опять это ощущение мужчины, который прикасается ко мне, и я падаю в пропасть. Темнота в глазах, паника, кулаки сами собой сжимается. Теряю контроль, уже не могу управлять собой и начинаю изо всех сил бить незнакомца в грудь, крича, что — то невнятное. От неожиданности он отстраняется, я бы сказала, буквально отпрыгивает в сторону, пытаясь поймать мои руки, которые беспорядочно лупят его по всем доступным местам.

— Ты что творишь, идиотка? — мужчина перехватывает мои руки, одним резки толчком разворачивает к себе спиной, намертво обхватывая сзади сильными руками. — Успокойся! — кричит он, потрясывая, как куклу, чтобы привести в чувства, при этом прижимая к себе с такой силой, что становится трудно дышать. — Что черт возьми, с тобой не так? — голос моего похитителя становится более спокойным, скорее всего потому что я перестаю дергаться в его руках.

— Пусти, пожалуйста, — едва слышно шепчу, пытаясь сдерживать внезапно хлынувшие слезы. Сама не верю в то, что смогу выбраться отсюда живой. Мое тело предательски обмякло, скорее всего, от физического и морального истощения. Продолжаю стоять, как вкопанная, прижимаясь спиной к груди незнакомого мужчины. — Пожалуйста, не надо… — с трудом выжимаю из себя мольбу. От истеричного крика в горле пересохло, а сердце вот-вот выскочит из груди.