Ни слез. Ни истерик. Ни жалоб. Только хмурится и нос трет.

– Все равно не понимаю… – вздохнула Ксюша и посмотрела на Игната искоса.

Потому, что история – такая, надвое разломанная, но с одними и теми же героями.

– Поехали, прогуляемся…

Он вырулил к озеру. Поговаривали, что некогда на этом самом месте стояла церковь, будто даже чудотворная, но в безбожные советские времена было принято решение церковь снести. И то ли силу заряда рассчитали неверно, то ли не учли особенности грунта, но котлован вышел огромный, а на дне его открылись родники. И, сколько ни пытались строители отвести воду, не получалось ничего. Тогда котлован расширили и превратили в озеро.

А вокруг устроили парк.

От парка мало что осталось – пара десятков старых тополей, клен, рассеченный ударом молнии надвое, и старая карусель на ржавых цепях. Игнат помнил это место другим и сейчас почти расстроился, увидев пестрые палатки, лотки и разноцветные зонтики открытых кафе.

– Посиди тут, – он устроил рыжую на лавочку и отошел.

Луиза Арнольдовна ответила на звонок сразу.

– Слушаю, – в ее голосе была приятная хрипотца.

– Доброго утра, Луиза Арнольдовна, – Игнат взглядом отыскал рыжую макушку. – Скажите, пожалуйста, не собиралась ли Виолетта выйти замуж?

– Когда? Она же раз в полгода собирается замуж. Если бы вы знали, чего мне стоит отговорить ее от подобных глупостей!

– Скажем… незадолго до смерти матери?

– Собиралась.

– А имя жениха вы не помните?

– Нет. Это имеет значение?

– Возможно… вы ведь расстроили и эту свадьбу? – Игнат поднял кленовый лист, ярко-зеленый, которому бы еще жить и жить.

– Естественно. Это был совершенно неподходящий для нее молодой человек… хотя он отличался от прочих. Да, погодите, – голос ее слегка дрогнул. – Он мне сперва понравился. Такой, знаете ли, воспитанный, вежливый для своего уровня. И держится без подобострастия… они все вечно пытались мне угодить.

– А этот – нет?

– Нет. Он не очень-то скрывал, что он – из семьи среднего достатка… единственный сын, это я запомнила хорошо. И вот я как-то подумала, что Виолетта впервые сделала достойный выбор.

– Но потом?..

– Потом мальчика проверили. Не сочтите меня занудой, но я предпочитаю, чтобы рассказы этих… женихов соответствовали действительности.

– И оказалось?

Рыжая то и дело привставала и вертела головой.

– Он не солгал. Он и правда был единственным ребенком в семье, весьма приличной семье. Мать – учительница, отец из бывших военных. И про университет – правда, и про работу… перспективный мальчик. Да вы его знать должны, он у вашего отца в штате числится… или числился.

Игнат представил себе, как узкие губы Луизы Арнольдовны сжимаются в линию. Вот, значит, от кого отец узнал об истории с Акулиной.