По-моему, все меня недолюбливают, – сказано это было с такой искренней обидой, что Ксюша не сдержала улыбки.

– Просто вы… совсем другой, не такой, как Алексей Петрович. К нему люди привыкли. И к вам привыкнут. Дайте только время.

А в салон она все-таки его уговорила заглянуть, и знакомый мастер долго вздыхал, сетуя, что такой приличный человек совсем себя запустил и что вряд ли получится сразу сделать так, как надо – волос уж больно короткий.

Он колдовал-колдовал и все равно остался недоволен. А Ксюше понравилось.

Она запретила думать себе о том, что Игнат – вовсе и не старый, и даже симпатичный вполне, и, если разобраться, характер у него подходящий… правда, на этом месте Ксюша остановилась.

– Ну как? – он свое отражение разглядывал скептически.

– Очень хорошо.

И костюм сел почти идеально, а джинсы и вовсе родной одеждой гляделись. Игнат только вздохнул, признаваясь:

– Не люблю я костюмы… неудобно.

– А зачем же носите?

– Для солидности.

Ксюша кивнула, соглашаясь: солидность – это веский аргумент.

– Прекращай мне выкать, – после магазинов Игнат потянул Ксюшу в ресторан, хотя она совсем не была одета для выхода в свет. – Это как-то… не к месту.

Ресторанчик был крохотным и уютным. Негромко пела скрипка, пахло сдобой и кофе. Запахи эти настраивали на мирный лад, но Ксюша никак не могла успокоиться. Она ерзала, вздыхала, и наконец Игнат не выдержал:

– Завтра.

– Что завтра?

– Думаю, завтра мы со всем разберемся. Ешь!

Вот и как после этого есть? Если Игнат уверен, что завтра все закончится, значит, ему известно нечто, что неизвестно Ксюше, только делиться с ней информацией он не желает.

– Подумай сама, – Игнат вертел в руках вилку. – С чего все началось?

Ксюша уже думала, правда, скорее о том, с чего все началось для нее лично. С увольнения… а до этого… до этого – день был неудачный. И новый начальник, и кулер, с которым у нее отношения не сложились… и сбор вещей в коробку… она еще злая такая была. И расстроенная. И не хотела, чтобы кто-то ее в таком состоянии увидел. Сбежала другим, тайным ходом. Еще дверь в подсобку была приоткрыта…

Стоп!

– Дверь, – Ксюша поймала мысль за хвост.

– Какая?

– У нас подсобка есть, там тряпки хранят. И ведра. И моющие средства… и еще канцелярские, особенно бумагу. Архивы. Ерунду всякую. Когда вы… ты меня уволил…

Игнат крякнул, ему неприятно было об этом вспоминать.

– Я ушла через запасной ход. И дверь была приоткрыта. Я ее закрыла. А на стоянке мне показалось, что за мной следят.

И, если так, значит, шкатулка спрятана в подсобке?

– Не спеши, рыжая, – отложив вилку, Игнат сцепил руки в замок. – Я что-то в этом роде и предполагал. Но все истории лучше выстраивать с самого начала. Итак, по хронологии, что у нас было первым? Или, точнее, кто был первым?

Стас? Нет.