А я с замиранием сердца наблюдала за грацией хищника, в которого мгновенно превратился Ремарк. Вот завязалась схватка – она продолжалась минут семь. Это был определенный рекорд. Саймак укладывал Джима на лопатки за двадцать – двадцать пять минут. Но Ремарк дрался намного лучше своих побратимов и командора. Даже мне это было ясно."

"Остальных ребят он обездвижил еще быстрее Крофта. Да-а-а-а-а… А мы-то думали, что уже профессионалы.

Вот подошла моя очередь, и я медленно подошла к матам. Понимание того, что мне сейчас ноги за уши заткнут, пугало не так сильно, как возможность обжиматься с куратором на ринге.

Вряд ли у меня будет возможность долго его потискать, но все-таки…

В этот момент адмирал, видимо, устал ждать и, на мгновение закатив глаза, поманил меня пальчиком.

Я подавила малодушное желание помотать головой и ступила на маты. Вспомнились наставления Козеро о преимуществах врачей в подобных схватках. Вот сейчас у меня и появилась возможность проверить данное утверждение на практике. Лично.

Ремарк метнулся ко мне, а я трусливо отбежала.

– Мельник, если вы решили посоревноваться со мной, скажу вам сразу: бегаю я быстрее, – приподняв одну бровь, заметил адмирал и, плавно ступая, направился ко мне.

Кто бы сомневался. Прямо железная пантера на охоте.

И только я немного отвлеклась на размышления, как Ремарк опять метнулся ко мне и, обхватив мое туловище под грудью рукой, перекинул через себя. Я лишь сумела смягчить свое падение, схватившись за воротник его тренировочного костюма.

Только я отскочила от адмирала, как он развернулся и с ехидцей спросил:

– Хотите деморализовать противника, порвав на нем одежду?

Я покраснела – адмирал, коварная пакость, воспользовавшись этим, опять напал.

Сжав мне грудную клетку, так что у меня перехватило дыхание, он попытался скрутить и придавить меня к полу, как остальных. Но в этот раз я не растерялась и надавила на одну из болевых точек на теле ракша – прямо под челюстью. Раздался легкий хруст, и объятия куратора ослабли, чем я воспользовалась и выскользнула. Но встать не получилось: меня схватили за ногу, утянули вниз, скрутив руки, и ногами зафиксировали мои конечности. Второй рукой, обхватив мою шею захватом, он обездвижил голову. В итоге я была тесно прижата к Ремарку и к полу. И если пол претензий не вызывал, то такая близость к объекту своей любви меня сильно нервировала.

Но вот Саймак подал сигнал, что бой окончен, и поздравил меня с пятиминутным спаррингом. Командор улыбался, а побратимы Ремарка, прислонившиеся к стене, взирали на нас с легкой ехидцей. Все это очень странно.

Но, посмотрев на адмирала, я увидела на его лице лишь невозмутимость и равнодушие. Размечталась, дура.