— Не может этого быть…, — почти беззвучно произносит Эмир и туго сглатывает, побелев при этом как чистое полотно.

Он будто под воздействием сильнейшего гипноза, он больше себе не принадлежит.

— Мамочка! — ликует Арслан, подпрыгивая с места, чтобы броситься к своей…. Маме?

Леденящий холод пробегает по спине, спускаясь по позвоночнику вниз.

Мне же не послышалось? Призрак Мерьям решил заглянуть к нам на огонёк?

Единственное, что я знаю о Мерьям, это то, что типаж у нас схож, а ещё у неё имеется родимое пятно на колене.

Лицо её я больше не вижу. Перед глаза у меня расплывается…

Мне приходится вытянуть шею, чтобы попытаться разглядеть её ноги, покрытые чёрным тонким капроном, но даже под колготками проглядывается то самое родимое пятно, о котором совсем недавно мне поведал Арслан.

Мерьям воскресла из мёртвых...

14. Запутаться в себе, или Шрамы на сердце

Эмир

Мир пошатнулся. Тьма сгущается. Я один нахожусь под её огромным куполом. Только сейчас перед собой я почему-то вижу отблеск, ослепляющий своей мощью. Манящий, трепещущий, совершенный. Он какой-то неземной.

Уязвлённая душа моя подобно мотыльку летит к этому свету, а лучи его нещадно жалят меня. Они опаляют крылья и сжигают дотла. До праха.

Быть может, это озарение, которое я ждал долгие дни, пока не осознал, что света в моей жизни больше нет, и что бы я ни делал, мне никогда уже не вернуть его теплоту. Я ждал озарения, пока не пришёл к выводу, что глаза меня тогда не обманули. Я ждал, пока не понял, что Мерьям мертва, и встретиться с ней я смогу теперь только на границе тьмы и света.

Это просто фантазия взыгралась. Это мираж. Реалистичная иллюзия, порождённая моим воображением. Это неудавшаяся шутка травмированного разума.

Прошлое каким-то образом просочилось в настоящее, оно пересеклось с реальностью с той целью, чтобы помешать мне и заведомо настроить на провал.

Когда-то это должно было случиться. Жаль, что именно сейчас… Когда я перестал тебя ждать, когда я распрощался с нашим прошлым, когда я дал зарок больше не болеть тобою, не вспоминать и не любить тебя… моя Мерьям, — вертится у меня на языке.

Наши взгляды пересекаются и буквально цепляются друг за друга, но слова так и остаются не озвученными. Я утратил способность говорить, двигаться, слышать, и даже мыслить логически.

Мысли если и посещают меня, то все они сбивчивые, все они дезориентируют меня.

Нет! Очнись! Возьми себя в руки!

Это не Мерьям. Эта девушка не может быть ею. Я попал в очередной капкан, расставленный Рифатом.

Мерьям погибла. Она умерла у меня на руках.

Умерла же? Сто процентов!

Запах смерти вперемешку с порохом до сих пор ощущается, когда я проезжаю по шоссе, на котором её жизнь оборвалась, а моя разрушилась.