Назар сворачивает свою сумку, выключает в комнате свет, решив оставить меня одного. Связанного.

— Я убью тебя за это... Я убью тебя, Назар, — летит свирепо ему в спину и он понимает, что ему будет не так-то просто жить с этим грузом. — Клянусь, ты заплатишь за это..."

"Как и обещал, Назар был у меня в голове всё то время, пока я вынужденно смотрел на то, как Диана бьётся в истерике.  Она не понимала, почему я решил с ней так обойтись, а я не мог объяснить ей, что у нас нет другого выхода. Я был вынужден слушать её отчаянные крики, мольбы о прощении и медленно погибать.

Моё сердце раз за разом разрывалось в клочья, когда она бросалась к моим ногам, а я в это время был вынужден стоять неподвижно и смотреть на неё, потому что мне приказали не двигаться. Меня корежило внутри, но я пытался изо всех сил держать себя в руках, чтобы не сказать ничего лишнего, чтобы Назар не нажал на курок.

Я позволил себе всего раз отойти от правил, позволил себе только намекнуть ей о том, что у нас ещё имеется крохотный шанс. Я не мог сказать ей об этом напрямую.

Нельзя... Слишком большой риск.

В тот момент я услышал как со свистом пронеслась пуля между нами, унося за собой пороховой шлейф.

Одно из двух: либо этот выстрел был предупреждающим, либо Назар промахнулся.

Это убило внутри все надежды на то, что Диана сможет меня понять, сможет разглядеть в моих действиях фальшь...

А потом я увидел, как Диана истекает кровью. Я готов был сорваться к ней, мне было невыносимо трудно управлять своим разумом, который не переставал отчаянно бороться. Я хотел было уже рассказать ей всю правду, заслонить её собой и принять все пули на себя. Все мои мысли были о том, что я поплатился и пуля всё-таки нашла Диану.

Я думал, что всё... Я самолично убил её, но когда пришло осознание... Когда до меня дошло, что Назар здесь ни при чём, что это ребёнок — моя душа разорвалась на части, и рассеялась по ветру.

Я выдавливал из себя слова, за которые вечно буду гореть в аду... Эти слова диктовал мне Назар... Он вынудил меня произнести их, а затем я развернулся от неё и больше не видел ничего перед собой... Только её лицо в тот момент, когда я отказался от неё и от нашего ребёнка...  Лицо с тенью жесточайших мук всегда теперь будет стоять у меня перед глазами и напоминать мне о том, что я не заслуживаю жизни. Я не заслуживаю прощения. Я не заслуживаю её. Диану.

Для Назара ад закончился с её уходом, а для меня он только-только начался.

— Они уже уехали? — с довольной миной интересуется Каплан, увидев как я несусь в дом.

Он всерьёз думает, что я решился продать Диану по своей воле, но не тут-то было.

Сжимаю левый кулак, замахиваюсь им и с разбега припечатываю к его морде, разбивая её в кровь. Каплан отшатывается от неожиданного удара и заваливается на спину.