Давлю на его хребет всем своим весом, что позволяет мне зажать его голову в сгибе локтя. Следом сгибаю ногу в колене и наношу под дых мощный удар, вложив в него максимум презрения к нему.

— Пол-легче. Голову оторвешь же, — кряхтит он и кашляет в мою подмышку. — Разве так тебя учили встречать гостей?

Я взбешен до такой степени, что на сей раз даже мысли о долгой и мучительной смерти не вдохновляют меня так, как мысль о том, что я желаю испробовать на Рифате все виды боли. Все до последней, что когда-либо представлял в своем больном воображении.

Я жажду сделать из него подопытную крысу. Хочу убивать его и воскрешать, снова убивать и снова возвращать к жизни. И так до бесконечности, пока он сам не станет умолять меня прикончить его. Но даже тогда я не смогу остановиться.

Это стало моим принципом и рассчитывать на гуманизм тут бессмысленно.

— Ошибаешься! Меня обучали давить таких при первом же их вдохе! Травить и уничтожать! — шиплю, наслаждаясь мыслями, в которых я слышу его мольбы о пощаде.

Я сдавливаю крепче глотку, ощущая как кадык его врезается в мою лучевую кость.

Рифат хрипит, как на последнем издыхании. Но вопреки этому он не пытается сопротивляться. Руки его болтаются в воздухе. Я волоку его к стене, локтем нащупываю выключатель и включаю свет.

Вижу на полу ошметки грунта от его ботинок. Рубашка на нем тоже не первой свежести: грязная и насквозь пропитана потом.

— Как ты выбрался? Феррат сжалился над тобой и отпустил? Он солгал мне? — сыплю вопросами, сгорая от собственного гнева.

Ненавижу их всех!

— Отпусти, — болезненно скулит он. — Только отпусти и я расскажу все, что пожелаешь.

Его морда побагровела, глаза налились кровью, слюни текут изо рта.

Мне ничего не стоит прямо сейчас свернуть ему шею, навсегда покончив с ним.

Однако я всего-навсего вырубаю Рифата оглушающим ударом по затылку. Отправляю его в нокаут ненадолго.

Ослабляю хватку и бессознательная туша Рифата грохается на пол.

Желая ограничить его в движениях до того момента, как он придет в сознание, я обхватываю его за щиколотки и тащу по полу подальше от выхода.

Помнится, в прикроватной тумбе у меня были припрятаны наручники. Они хранятся там еще со времен побега Дианы.

У нее тогда был пылкий нрав и я приберег их на тот случай, если этот нрав нужно будет поумерить."

"Достаю наручники и пока Рифат находится в отключке, приковываю его к трубе теплоснабжения.

Я плотно закрываю балконную дверь. Не рассчитав силу, я случайно срываю ручку. Швыряю ее в угол, после чего поднимаюсь к Марии на третий этаж.

— Собери все самое ценное: документы, деньги, все, что посчитаешь нужным, и уходите отсюда как можно скорее, — стараюсь говорить как можно тише и спокойней.