— Тебе очень невыгодно сейчас так поступать, — мне нужно было проявить настойчивость и уверенность, — иначе рискуешь никогда не узнать о том, что я хочу тебе предложить…

— В обмен на что-то, что хочешь попросить, — мужчина сейчас понимал, что я должна была находиться в отчаянии, поэтому не лишал себя удовольствия меня едко уколоть.

— Да, — сказала и кивнула одновременно. Не к месту мне сейчас было ставать в позу, — мне нужна твоя помощь…

— И с чего ты решила, что я могу тебе помочь? — я чуть не взвывала от досады. Ни в какую этот козел не шел на контакт, — или… что захочу тебе помочь?

— Дело касается Габриэля, — я начала заход из одного из козырей, и судя по тому, как подколы прекратились, приняла правильно решение, — ты же его не очень жалуешь?

— Допустим, — прозвучало не сразу и насторожено.

— Так вот я тоже, — пришло время включать режим дуры…, - он решил держать меня дома взаперти. Чтобы я никуда не вышла. Переживает и трясется за деньги моей — И? Я тут при чем?

— Я прекрасно знаю, Гаспар, что тебе известно о моем наследстве. Так вот мне тоже известно, — произнесла раздраженно. Весь этот цирк встал жутко бесить. Плюс вмешались гормоны, — я знаю, что обещал тебе мой дядя, если ты на мне женишься… огромные средства в обмен на мою долю…

Вместо ответа — напряженная тишина.

— Так вот… я предлагаю тебе все, чем владею, только помоги мне сбежать. Мои деньги станут твоими, и при этом твоя совесть останется чиста и не запятнана кровью. Я знаю, и ты знаешь же ведь, что после брака дядюшка все равно ничего тебе не отдаст. Будет тебя контролировать. Каждый шаг…

Вся оставшееся ночь прошла в диком напряжении. Гаспар сказал, что подумает над моими словами и, что, если надумает мне помогать, то он перезвонит в ближайшее время.

А у меня, черт его дери, времени не было. Совершенно.

Я злилась. Злилась на себя, что не смогла достаточно его заинтересовать для того, чтобы мне дали ответ сразу. Злилась на мужчину, который хотел надо мной поиздеваться. Это сто процентов было из-за той выходки на приеме. Он все никак не мог мне простить такого унижения.

А что, если он из-за того вообще откажется иметь со мной какое-либо дело?

Закусив губу, я уговаривала себя не расплакаться прямо здесь и сейчас.

Телефон сестры показывал тридцать процентов заряда, а идти в их с Габриэлем спальню для того, чтобы искать зарядное устройство, я не хотела.

И спалиться вот так тоже было бы глупо. Этот телефон сейчас был единственным моим шансом на спасение из его плена.

Мне было остаточно и одной встречи с Габриэлем.

Я до сих не могла себя простить за ту слабость, которую позволила себе в тот момент. Идиотка!

Но зато у меня после этого глаза как будто раскрылись. Я перестала видеть все в тумане.