Сложно называть его просто по имени, потому что за всё это время он сделал для меня больше, чем кто бы то ни был из моей семьи. У меня не было отца. У него не было детей. Мы с Олегом сложились как два пазла.

— Виолетта красивая, я не жалуюсь, — киваю я на извивающуюся на танцполе блондинку.

Темноволосые под запретом. Принципиально.

— А разве она не Лилиана?

— А разве мне не плевать? — дёргаю я уголком рта, имитируя улыбку.

— Завязывай с этим детским лепетом, Яр. Иначе ты уже завтра улетишь в Москву.

— Я адекватен, — с давлением в голосе цежу я, наклоняясь к собеседнику почти вплотную.

— Тогда улыбайся, чёрт тебя дери. Это всех раздражает больше, чем твоя кислая рожа.

— Иди в зад! — оба смеёмся.

— Я тоже тебя люблю, — шутливо бьёт меня кулаком в плечо, а затем по-отечески лохматит голову. Я фыркаю.

Оба чуток остываем от темы, но я всё-таки считаю своим долгом успокоить мужчину, который так много вложил в наше общее дело и в меня, в частности.

— Я в лепёшку разобьюсь, но мы своего добьёмся, Олег. Это уже не просто бизнес для меня. Это дело принципа. Особенно сейчас, когда дед из своего шикарного кожаного кресла вставляет нам палки в колёса. Я его всё равно поимею.

— А вот это по-нашему, — хлопнул меня по плечу Караев и переключился на рабочие моменты, тут же врубая на полную мощность режим балагура и своего парня в любой компании. Чёртов хамелеон.

Я же приклеиваю к лицу дежурную улыбку и потягиваю из стакана минералку, поглядывая на то, как моя очередная Виолетта призывно крутит бёдрами и шлёт мне воздушные поцелуи. Так мило, что даже тошнит. Но я всё равно приказываю себе безотрывно смотреть на девушку. И наслаждаться вечером.

Наслаждаться, я сказал!

В грудь неожиданно снова со всей дури влетает петарда и взрывается до шума в ушах. Я в непонимании кручу головой, забывая про всё на свете. Виолетта обижается, что я её снова игнорирую, возвращается на зону и присаживается ко мне, чуть ли не с ногами забираясь на колени. Трётся кошкой, что-то жарко выпрашивает на ухо, цепляя языком мочку.

Меня передёргивает, но я только шикаю на неё и продолжаю искать источник своего раздражения.

И наконец-то нахожу.

На полной скорости я врезаюсь взглядом в наглые, абсолютно беспринципные глаза некогда лучшего друга."

"— Аммо, — шепчу я, а он, будто бы услышав свою фамилию на расстоянии сквозь громкий бит, улыбается мне фирменной улыбкой городского сумасшедшего и салютует бокалом, наполненным до краёв.

Кивает, будто бы не мы три с половиной года назад чуть не поубивали друг друга из-за девушки. Отпивает. Поигрывает бровями, в одной из которых поблёскивает пирсинг. Подмигивает мне.

Оскаливаюсь, фыркаю и отворачиваюсь, хотя за рёбрами у меня прямо здесь и сейчас творится настоящий ад. Кулаки фантомно чешутся.