Я его причина, да? Ну, пожалуйста, пусть это буду я!

— А ты как хочешь, чтобы было? — на чистом отчаянии пытаю я её.

— А ты, что имел в виду?

Она так смотрит на меня, что я решаюсь сыграть ва-банк. А что ещё мне остаётся?

— Свидание. Пойдёшь?

Молчит. Лишь улыбается, как Мона Лиза, чем поливает мои истерзанные нервы серной кислотой.

— Ты просто не ответила на моё сообщение, и я подумал..., — ещё ближе к ней. Чуть прикрываю глаза и тяну носом её аромат. Улетаю из этой реальности в рай и не планирую возвращаться. Никогда!"

"— Я потеряла телефон где-то в доме, а он разрядился, так что...

— Так что ты не динамишь меня, да?

Меня бьёт током, когда я вновь цепляю её взгляд. А затем нежно выцеловываю глазами каждую чёрточку её лица.

— Вроде бы нет, — кривит она губы в подобии улыбки, а я против воли выпаливаю:

— Ты такая красивая, Вероника.

Замираем и таем в этой секунде. Дышим друг другом. Сходим с ума. Я — так точно!

— Спасибо, — явно тушуется она и прикусывает нижнюю губу.

А меня взрывает от этой её реакции. И так некстати сейчас тело даёт знать, что конкретно эта девушка, как никто желанна им. Низ живота обваривает кипящим свинцом, а по венам вместо крови начинает течь бурлящая лава. И только тут я замечаю, насколько убийственно для меня одета Вероника. На ней алая юбка, которую я бы мог задрать до неприличия высоко. На ней белоснежная блузка, которую я бы мог разорвать руками и зубами. И больше ничего, чтобы могло помешать мне добраться до её тела. До неё.

И сожрать!

— Пожалуйста, — сиплю я.

— Тогда дай мне пару секунд, я только возьму сумочку. Ладно?

— Я тебя три с половиной года ждал, Истома, — мои лёгкие протестующе скрипят, качая наэлектризованный нами кислород. А я слежу за её реакцией — спина напрягается, а затем снова расслабляется. И я устало выдыхаю — не налажал.

И теперь мы идём в парк. В кино. Не на свидание или на него. По хрену куда, главное вместе.

В лифте спускаемся друг напротив друга. Я горю. Одним за другим срывает с резьбы предохранители, которые ещё позволяют мне держаться на плаву вменяемости и адекватности, не превращаясь в одержимого зверя, который только и норовит, что вцепиться в свою жертву зубами и утащить в своё логово.

Истома моего взгляда не выдерживает. Прячется. Краснеет. Планомерно добивает меня.

Наконец-то покидаем замкнутое пространство. Я горд собой неимоверно, что не завалил её прямо там и не обожрался ею до пуза.

Больное, влюблённое на всю голову животное!

Уже на улице вручаю ей букет. Вроде нравится. Зарывается носом в нежные лепестки, а я им завидую. Я хочу, чтобы она также уткнулась мне в шею и дышала мной.

БОЖЕ!

Усаживаю её в салон, сам прыгаю за руль и открываю окна нараспашку, пытаясь хоть немного привести собственный покосившийся от запредельных чувств внутренний мир в порядок.