Она обняла его за шею первая. Первая потянулась к губам.

А потом руки найдут все сами, дыхание будет сбиваться. Обожжет шею рваным выдохом:

- Алененок мой... Потерпи, сейчас...

И снова терзать лаской ее и себя, держать на грани, стоны ее пить. Удерживая ритм, поглаживая собой, изнутри, снаружи, всюду. Прикусывая по-волчьи и тут же зализывая, распаляя до сумасшествия. Пока у нее от острого наслаждения не сорвется голос и не закатятся глаза. Пока не переполнится и не разлетится взрывом безбрежная чаша блаженства. И не осядет на них невесомыми искрами счастье.

- Ну здравствуй...

- Ну здравствуй.

***

Потом уже, по традиции отмокали в ванне, и то не сразу, конечно.

Они разговорились, сидя в горячей воде. Конечно, Алена понимала, что Влас ей всего не рассказывал. Он вообще о том, что произошло в галерее обмолвился в двух словах. Зато довольно красочно описывал, как кружил по городу, хвост сбивал.

- А был хвост? - вытаращила глаза она.

- Нет, не было, - погладил ее по спине, а серые с черным ободком глаза дрожат искоркой лукавства изнутри, улыбаются.

Вот попробуй, пойми, сказал он правду, или просто снова ее оберегает? Прижалась к его груди, провела ладонью по крепким, словно стальным пластинам мышц и пробормотала:

- Ладно, когда-нибудь все равно проболтаешься и сам все расскажешь.

И тут вдруг блюмкнулая входящая смс. На Аленкин телефон пришло сообщение.

Влас наморщился, наполовину высунувшись из ванны.

- Алененок, кто это тебе все время смс-ки наяривает?

Потому что эти звуки он слышал и раньше, просто не до того было. Не на них фиксировалось внимание. А сейчас после прилично долгого перерыва - снова. Алена тут же зарылась лицом в его грудь и затрясла головой. Влас нахмурился, заглянул ей в глаза, мягко отодвигая от себя, и вылез из ванны.

Медленно вытер руки и только после этого взял ее телефон и стал читать, шевеля губами. Мрачнел, мрачнел...

Потом откинул назад голову и громко расхохотался.

Что было дальше - 5"

"Пройти мимо этого белобрысого урода, с презрением кривящего морду, словно мимо пустого места, было крайне сложно. Он как будто притягивал ее, не выпуская из своего поля. Давил. Кристине казалось, это его поле жилы рвет в груди. Прошла.

Не обернулась, хотя и чувствовала, как он провожает ее взглядом. Не обернулась, нет. Нет! Нет больше страха, нет у него над ней власти.

Бушевавшая в душе обида выжгла все. Горькое понимание, что ее использовали по максимуму. Все использовали. Каждый в своих целях, разница лишь в мелочах.

И отвернулись. Как замечательно! Смех вырвался из груди, и тут же растворился горечью обратно. Огляделась вокруг, на улице еще день вовсю, и трех часов нет. А у нее такое чувство, что...

Не важно.

Пошла к парковке, на которой оставила машину.