Жду, когда жидкость закипит, чтобы накрыть кастрюлю крышкой и варить будущий борщ на медленном огне час-полтора.

— Хотите, чтобы я уехал? Точно?

— Да! — решительно объявляю я, а у самой руки дрожат, и свекла из них падает, когда я её вместе с морковью из мешка достаю, чтобы почистить. Сейчас натру её на крупной тёрке, а морковь — на средней. Лук нарежу небольшими кубиками…

Младшая по-прежнему перебирает гречку, старшая стоит в углу, к нам спиной, а я вспоминаю, что лук у меня в сенях находится.

— Собирайтесь, Максим!

Семеню по коридору. Слышу по скрипу половиц, что он идёт за мной.

В тамбуре места совсем мало. Дышать нечем от напряжения между нами.

— И Афанасия не боитесь? А брата его тюремщика? А другого брата со смотровой ямой для диагностики машинок? А внебрачного папу с крупной должностью? Ды вы, как погляжу, совсем ничего не боитесь, так сильно хотите, чтобы я ушёл. А если он вам теперь жизни не даст?

— Ну и пусть, не первый раз. Он хотя бы прямо говорит, а вы обманщик. Вот почему именно я? Зачем?

— Да где я ещё одну такую умницу и красавицу найду?

Закрываю глаза и медленно вздыхаю.

Ковыряюсь в мешке, шелестя пакетами, выуживаю самую большую луковицу. Опять волнуюсь. И злюсь.

— Нет, Максим!

— Нет?

— Да!

— Ну ок, тогда у меня остался последний довод. Самый главный и не допускающий никаких возражений.

— Это какой? — Выпрямляюсь я, разворачиваюсь к нему лицом.

Глаза в глаза, до самой глубины, так что кровь течет по венам как бурная горная река."

"— У нас с вами, Ксюшенька, такое бешеное притяжение и сумасшедшие флюиды, что смысла тянуть с браком я не вижу.

— Чего?! — округляю глаза.

Луковица валится из рук и катится по полу.

А Дубовский решительно кладёт руку мне на талию. С силой дёргает к себе, впечатывая свой рот в мой и впиваясь в губы бесконечно страстным и безумным поцелуем.

Глава 11

— Вы что себе позволяете?! — толкаю Максима, а у самой всё тело будто вата.

Он не спорит. Не настаивает. Выжидает. У Дубовского талант: вскружил мне голову, что я мозги рядом с ним с пола собираю.

Оступившись на порожке тамбура, я чуть не падаю. Максим меня подхватывает за локоть, не давая свалиться. Ставит прямо и глаз не отводит, вглядываясь в моё лицо.

Острый момент затягивается. Этот сильный загадочный мужчина ждёт моей реакции.

Смотрю на него, а он — на меня. Как там говорят? Любуется как кот на сметану. Вот прям очень похоже. Тяжело смотрит, пьяно.

Имя своё забыла. Но отчего-то судорожно вспоминаю момент, когда мы с Афанасием поцеловались впервые. Вроде бы это был какой-то местный праздник. Или у него в гостях, а может, в той жуткой гостинице, куда он притащил меня в первый раз. Не могу вспомнить, хоть убей. Наверное, было приятно, раз я с ним была.