"

"‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Добрый день, господин Дюваль, господин Ламбер. Моего супруга нет дома, а я, к сожалению, ухожу, у меня дела. Не могли бы вы заглянуть к нам попозже, например, на ужин?

- Дорогая госпожа Руа, мы очень благодарны вам за приглашение и непременно воспользуемся, - когда нужно, Дюваль умел быть очень галантным. – Но сейчас мне нужно переговорить с вашей кухаркой и её помощницей.

- Зачем это вы будете отрывать её от работы? – нахмурилась госпожа Руа. – Она должна варить обед, а не болтать!

- Не беспокойтесь, я не задержу её надолго.

- Я думаю, вам незачем с ней разговаривать. И тем более – с Нанетт! Я прошу вас удалиться, и вернуться позже, когда дома будет мой супруг. А вам, господин Мерсье, я слышала, господин Ламбер вообще запретил приходить сюда и расспрашивать!

- Так, госпожа Руа. Мне очень жаль, но – я имею полномочия несколько большие, чем господин Ламбер, и даже чем господин Руа. Поэтому вы сейчас не будете спорить и пропустите нас в дом.

Госпожа Руа нахмурилась и пыталась придумать ещё какой-нибудь довод, но из-за её спины раздался ещё один голос.

- Софи, вы ведь куда-то собирались? Вот и ступайте. И не мешайте людям выполнять их работу.

Поскрипывание больших колёс – и рядом с Софи Руа появляется её свекровь, Амелия, старшая госпожа Руа. Супруга мэра бросила на них на всех раздражённый взгляд, схватила шаль и шляпку, позвала камеристку и вместе с ней буквально выскочила из дома. А Донатьен добавил ей вслед несколько слов – чтоб не разболтала никому об их незапланированном визите.

- Всё к лучшему, господин Дюваль, - сказала старшая госпожа Руа. – Ступайте и делайте, что должно.

- Вы не возражаете? – уточнил он на всякий случай.

- Я вам ещё и помогу – чем смогу. Загляните потом в гостиную, выпьем арро и побеседуем. И вы, молодой человек, тоже, - милостиво кивнула она Мерсье.

После таких слов оставалось только пойти на кухню.

- Вот Лизон, здешняя кухарка, и Нанетт, её помощница, - сказал Мерсье.

Донатьен увидел толстуху в белоснежном переднике и накрахмаленном чепце, причёсанную волосок к волоску, суровую и строгую. И девицу лет восемнадцати, чепец у неё сидел криво, а о фартук она уже не раз вытирала грязные руки.

- Доброго вам дня, - кивнул Донатьен. – Лизон, изволь-ка ответить, да как на духу, кто посторонний был на твоей кухне в тот день, когда отравился господин Буасси?

Лизон как на стену натолкнулась, а Нанетт шумно втянула воздух и закрыла лицо руками. Впрочем, природная живость брала верх, и глаза показались над ладонями.

- Никого не было, я уже говорила господину Мерсье, - пробурчала кухарка, ни на кого не глядя.