Если не замечать надписи на фронтоне «Новосибирский крематорий», то здание могло ассоциироваться с чем угодно – например, с театром. На подъездной дорожке стояли черные катафалки, по ступеням спускались люди, простившиеся с близким. Я поспешил удалиться. К задней части крематория примыкала стена с белыми фальшколоннами и треугольными фронтонами. За стеной находились колумбарии – издали они напоминали миниатюрные жилые здания в конструктивистском стиле. Арочные галереи, вереницы полукруглых ниш – своего рода кладбище, где хранится прах покойных. К отдельным колумбариям вели лестницы с внушительными перилами и узорными балясинами, другие находились вровень с землей, их окружали вазоны, столики и лавочки. Я ловил себя на мысли, что здесь просто приятно гулять – не ощущая при этом отрицательных вибраций. Часть ниш в колумбариях была свободна, другие «заняты» – за стеклами выделялись изображения почивших.

Неожиданная находка – самый настоящий одногорбый верблюд за загородкой! Он был вполне себе жив, прогуливался взад-вперед, снисходительно поглядывал на глазеющих на него людей. Я тоже постоял, отправился дальше. Завис, удивленный, у вагона-теплушки, символизирующего, видимо, разгул репрессий в Советском Союзе. Здание музея находилось слева от крематория. Оно не отличалось изяществом линий и сложностью архитектурных решений (по утверждению Риммы, в нем раньше находилась котельная Военторга), но смотрелось солидно. Черные скульптуры на крыше, у входа в музей. Напротив крыльца разлегся сфинкс – не такой, конечно, как в Египте, но тоже неплох. Фронтон здания венчал черный баннер с белым пояснением: «Музей погребальной культуры». Из здания вышла молодая пара. Девушка как-то ежилась, кукольное личико хранило задумчивость. Парень закурил.

В просторном помещении, напичканном всевозможной атрибутикой, царил загадочный полумрак. Я ловил себя на мысли, что испытываю некий пиетет (пока неясно, к кому) и даже немного зачарован. Атмосфера внушала робость…

Но первое, что я увидел, – это пол, устланный в шахматном порядке черными и белыми плитами. Я смотрел на этот пол, как баран на новые ворота, и кожа покрывалась мурашками. Все это было, разумеется, совпадением, а мистика – плод фантазии недалеких людей. Именно такие плиты я видел в ночном сне, когда группа майора Незнамова обороняла от летучих тварей заброшенную автомастерскую…

Я тряхнул головой, освобождаясь от липкого наваждения. Это просто пол – усиливающий атмосферу торжественности.

– Добрый день. – Ко мне подошла невысокая худенькая девушка. – Вы хотите посетить наш музей?

– Думаю, да, – засомневался я. – Следует купить билет, не так ли?

– Если вам не сложно. – Девушка улыбнулась. – Можете рассчитаться прямо здесь.