Ума не приложу, как он у мамы оказался…

Мы подались вперед, поедали глазами размытое изображение. Женщина в нарядном темном платье с кружевами и оборками – она стояла, высоко подняв голову. Сложная прическа на голове, правильное лицо с удлиненным подбородком. Жгучая брюнетка – она действительно была очень привлекательной. Мужчина сидел на стуле, она положила руку ему на плечо. Мужчина нас мало интересовал, в нем не было ничего выдающегося – хорошо одет, пиджачная тройка, распушенные усы. Видно, правила этикета в те годы были ровно обратные – женщина стоит, мужчина сидит… Варвара сглотнула, что-то почувствовала – она смотрела на женщину, не моргая.

А тетя Валя продолжала демонстрировать фотографии. Снова девочка с букетом цветов и бантом на макушке, пожилые люди на завалинке. Священник с мучнистым лицом и козлиной бородкой…

– Вот, пожалуйста, – сказала тетя Валя, посмотрев надпись на обороте. – Снимок сделан в 1909 году, за год до несчастья, разразившегося в Кривошлыкове. Это батюшка Порфирий, с ним какой-то дьячок, это староста Савельев Тихон Фомич – видите, какой мужчина был видный… Это наш сельский почтмейстер, это какой-то купец, не знаю их фамилий, это полицейский чин, урядник…"

"Групповое фото вышло на славу, хотя лица могли быть и четче.

У батюшки был хитрый взгляд – что еще взять с сельского попа? Пожилой почтмейстер держал на поводке стриженую собаку. Мужчина в мундире стоял, как на параде, по стойке «смирно». Староста обретался сбоку – крепкий, но не полный, одет довольно просто – домотканая рубаха с кушаком, галифе. Крем поблескивал на яловых сапогах. Прилизанные темные волосы, напомаженные бриолином, изгибались дугой тонкие усы. Густые брови, темные глаза…

– Тетя Валя, вы позволите? – Я разложил на столе несколько снимков, снял их смартфоном, максимально приблизив.

– Ничего не понимаю в вашей технике, – отмахнулась хозяйка. – Конечно, мне не жалко. А то получается, что только я смотрю на эти фотографии…

– И последний вопрос, тетя Валя, – вкрадчиво сказал я. – Вы, случайно, не знаете, где находилось захоронение Марии Власовой?

– Да как же не знать, конечно, знаю, – ошарашила нас хозяйка. – Сама туда, понятно, не ходок, но люди сказывали… Это туда, – она показала примерно на север, – где лес кончается, к Мае подступает, там старый амбар, а за ним болота начинаются.

Так по тропинке надо пройти, болото в стороне останется, там вроде пара полян будет…

Вашу-то мать, подумал я.

Глава одиннадцатая

Прошло каких-то полчаса – мы пешком выбрались к амбару, углубились в дебри бурьяна на его задворках и вскоре оказались на поляне, заросшей молочаем. Лес вплотную подступал к поляне. Кустился шиповник, маскируя подножья старых осин.