Прикажите ей бросить его, мистер, если хотите дожить до сегодняшнего заката.

Он расстегнул оружейный пояс, и тот соскользнул на землю, а девушка подошла к одеялу, расстеленному возле костра, и швырнула на него револьвер. Я подъехал, следя за ними, как когуар за гремучей змеей.

Мужчина оказался худощавым, жилистым юношей, едва ли не мальчиком, в городской одежде, которая к этому времени здорово запылилась. Его скуластое юное лицо издали показалось мне располагающим, но сейчас, встретившись с ним взглядом, я не заметил в нем ничего приятного.

Девушке, по моему разумению, было не больше восемнадцати. Красива, как белохвостая индейская лошадка. Они с братом оказались очень похожи.

Что же касается меня, я представлял то, что они увидели: твердый подбородок, сломанный нос, девяносто шесть килограммов веса распределялись в основном на груди и плечах; грудь обхватом в метр двадцать и тонкая талия всадника; почти полуметровые шея и бицепсы. Кулаки большие и тяжелые — результат борьбы с бычками, дикими мустангами и драк с еще более дикими людьми. Когда-то красная, а теперь совершенно вылинявшая шерстяная рубашка, да черно-белая жилетка из коровьей шкуры. Ничто на мне или со мной, как и я сам, не было новым — все поношенное, побитое, побывавшее под дождями и песчаными бурями. К сему прибавьте многодневную щетину и зеленые глаза, которые казались светлее на фоне загорелого лица.

Мое вооружение — прекрасный винчестер и пара шестизарядников с костяными рукоятками, только один из которых лежал в кобуре и на виду. На поясе висел охотничий нож, а сзади на шее в специальном чехле — метательный, оба сделаны Жестянщиком.

Эти двое были зелеными новичками. Хотя невзгоды путешествия и отразились уже на их фургоне, выглядел он почти новым, к тому же они были слишком хорошо одеты.

Я закинул ногу за луку седла, опустил на колено дуло винчестера, который смотрел на молодых людей, и начал сворачивать самокрутку.

— Куда-нибудь едете, — спросил я, — или вам нравится здесь?

— Извините, — сказал юноша, — боюсь, мы произвели не то впечатление.

— И заимели не тех друзей. Например, мужчину, который увел ваших лошадей.

— Что вы об этом знаете?

— Ну, можно предположить, что вы не сами тянули этот фургон, а теперь у вас нет ни одного тяглового животного.

— Их могли украсть индейцы.

— Едва ли. Они прихватили бы и ваши скальпы. Нет, это сделал кто-то из вашей команды, он решил оставить вас сушиться здесь на скалах. Стало быть, замыслили меня убить и уехать на моем коне?

— Мы думали, вы индеец! — без стеснения ляпнула девушка.

И кретину за милю было ясно, что я не индеец, однако меня поразила не ложь, а та обыденность, с которой они собирались убить незнакомого человека.