У меня не было образования, и если больше нельзя рассчитывать на свои мускулы, как жить?

Обнаружив, что могу сгибать и разгибать кисть другой руки, я уцепился за край скалы, подтянулся и встал на четвереньки.

Мне надо было немедленно убираться отсюда. Подонки Карнсы вернутся. Они захотят убедиться, что со мной покончено, увидеть труп, а если я еще жив, добить.

Возвратилась Пенелопа, ведя в поводу жеребца. Удивительно, что он подпустил ее к себе, ведь мустанги очень настороженно относятся к незнакомым людям. Однако эту девушку отличала какая-то внутренняя сила… и смелость тоже.

Подойдя ко мне, Серый нервно всхрапнул, почуяв кровь. Я ласково уговаривал его:

— Спокойно, малыш, спокойно.

Рукой, которая меня слушалась, поймал стремя, Пенелопа обхватила меня за пояс и помогла выпрямиться. Но когда конь сделал первый шаг, я чуть не упал, и только поддержка Пенелопы не дала мне рухнуть.

Я едва переставлял ноги и даже не переставлял, а волочил. Так мы прошли футов двадцать, когда Пенелопа, оглянувшись назад, вдруг отпустила меня, и я на одной руке всем весом повис на стремени.

Девушка одним движением вскинула винтовку к плечу и в тот же момент выстрелила, потом еще раз. Мустанг шагом волок меня к кустам.

— Вперед, малыш, вперед, — тихонько подгонял я коня, и он шел.

Раздался выстрел, и пуля взрыхлила песок рядом со мной. Еще один, — и вторая прошла над головой. Серый подскочил, но я не отпустил стремя до тех пор, пока мы не оказались в зарослях можжевельника. Только тогда упал лицом в землю.

Пенелопа выстрелила в третий раз, затем я услышал, как она карабкается по скалам. Потом наступила тишина. Серый с раздувающимися ноздрями застыл среди деревьев. Мое лицо было залито кровью, я дрожал. Винчестер так и остался в чехле у седла, достать его мне было не под силу.

Неужели Пенелопу ранили?

Вокруг царило удивительное спокойствие. Горячо пригревало солнце. Я чувствовал запах пыли, крови и пота. Вытянув руку, отстегнул кожаный ремешок, удерживающий кольт в кобуре, вынул его и приготовился стрелять. Помахивая хвостом, мустанг потянулся к веткам кустарника, затем насторожился и поднял голову. Я с трудом сделал то же самое, но не увидел ничего, кроме корней и камней. Подо мной уже была лужа крови, моей крови.

Что случилось с Пенелопой? Вдруг она тоже ранена? И где Лумис? Почему-то я не вспомнил раньше ни о нем, ни о Флинче. А Стив Хукер и его ребята? Если они поблизости, на расстоянии нескольких миль, то должны услыхать выстрелы. На равнинах звуки разносятся далеко.

Я ухватился за выступающий над землей корень и подтянулся поближе к тонкому стволу деревца.

Хуже всего было то, что я не мог осмотреться. Прикрытие мое ненадежно, к тому же вовремя заметить подкрадывающегося я не в состоянии. Положение, прямо скажем, пиковое.