На третий день запасных лошадей не осталось, только те, на которых они ехали. И когда после короткого полуденного отдыха у мутного источника пришла пора снова садиться верхом, Аболи тихо сказал:

— Мушкеты против целой армии не помогут, а их тяжесть убивает лошадей.

Мушкеты и фляжки с порохом, мешочки с пулями и вообще почти весь багаж бросили, оставив только холодное оружие и мехи с водой. Том отвернулся, чтобы никто не видел, что он делает, и сунул за пояс под рубашку заряженный пистолет.

Оружие было двуствольное. Со слов Ясмини Том знал, какая участь ждет ее и Дориана, если арабы их схватят. Пистолет предназначался для них, по стволу на каждого.

«Дай мне силы сделать это, когда придет время», — молча молился он.

Хотя они избавились почти от всего груза, в тот же день лишились еще двух лошадей. Люк, Аболи и Том по очереди бежали рядом со всадниками, держась за кожаную сбрую, чтобы не отставать.

Вечером они впервые увидели преследователей — колонну арабов. Они как раз пересекали одну из гряд холмов, проходящих по этой дикой местности.

А когда оглянулись, увидели в трех лигах за собой облако пыли.

Ночью остановились всего на час и пошли снова при свете звезд, ориентируясь по большому кресту в созвездии Центавра. И хотя двигались всю ночь, и лошади арабов должны были утомиться, на рассвете выяснилось, что расстояние между ними и преследователями не увеличилось. Облако пыли, в лучах рассвета красное, как кровь, по-прежнему виднелось в трех лигах за ними.

После ночных маршей даже Аболи потерял представление о том, сколько они прошли и где находятся среди этих диких холмов. Вечером они пересекли еще одну гряду холмов, надеясь увидеть внизу реку Лунгу, но их надежды пошли прахом: впереди открылась новая цепь зеленых холмов.

Они пересекали долину между грядами холмов, лошади почти падали, силы и выносливость у всех были на пределе. Даже Аболи страдал, пытаясь скрыть хромоту, вызванную растяжением сухожилия в колене. Лицо его посерело и покрылось пылью, вся влага выходила с потом, к которому липла пыль. Дориан исхудал, тело под одеждой, казалось, состоит из одних костей, из-под грязной повязки на ране выступила свежая кровь. Ясмини выбивалась из сил, стараясь удержать Дориана в седле. Последняя лошадь спотыкалась под их тяжестью.

Она пала у подножия холма, свалилась внезапно, словно пуля пробила ей мозг. Том разрезал ремень, связывавший лодыжки Дориана, и снял брата с лошади.

— Дальше на своих двоих. Сможешь, парень? — спросил он.

Дориан попытался улыбнуться.

— Смогу не хуже тебя, Том.

Но когда Том попытался его поднять, колени у Дориана подогнулись и он упал на каменистую землю.

В долине, которую они только что пересекли, поднималось красное облако пыли.