С таким именем он ожидал увидеть рослого английского матроса с йоркширским или сомерсетским акцентом. По просьбе Хэла Чайлдс освободил Уилсона оттуда, где его содержали, и послал в гостиницу к Хэлу. И вот теперь моряк стоял посреди гостиной и мял шапку в тонких смуглых руках.

— Ты англичанин? — спросил Хэл.

Уилсон с достоинством коснулся густых волос, падающих ему на лоб.

— Мой отец родился в Бристоле, капитан.

— А мать — нет? — высказал предположение Хэл.

— Она была индианкой из царства Моголов и мусульманкой, сэр.

Уилсон еще смуглее Уильяма и такой же красивый.

— Значит, ты умеешь говорить на ее языке, Уилсон?

— Да, сэр, и пишу на нем. Моя мать была высокого происхождения, прошу прощения, сэр.

— Значит, ты умеешь писать и по-английски?

Хэлу моряк нравился. Если рассказ о бегстве от Джангири правдив, значит, Уилсон изобретателен и умен в придачу.

— Да, сэр.

Хэл удивился. Среди моряков редко встречаются грамотные. Он задумчиво разглядывал Уилсона.

— Говоришь на других языках?

— Только на арабском.

Уилсон небрежно пожал плечами.

— Все лучше и лучше. — Хэл улыбнулся и перешел на арабский, чтобы проверить его.

Этому языку его научила первая жена, Юдифь, и за долгие годы, проведенные у берегов Африки и Аравии, он усовершенствовал свое владение языком.

— Где научился?

С отвычки гортанные звуки арабского языка давались с трудом.

— Я много лет плавал матросом с экипажем, который в основном состоял из арабов.

Уилсон говорил на арабском бегло и легко.

— Твоя должность на «Минотавре»?

— Мичман, сэр.

Хэл обрадовался. Чтобы стать мичманом в таком возрасте, парень действительно должен быть умен. «Мне он нужен», — решил Хэл.

— Расскажи-ка мне все о захвате «Минотавра».

А главное, расскажи все, что можешь, о Джангири.

— Прошу прощения, капитан, но на это потребуется время.

— В нашем распоряжении весь день, Уилсон. — Он показал на скамью у дальней стены. — Садись там. — Видя, что Уилсон медлит, Хэл добавил: — Ты сам сказал, что на это потребуется время. Садись, парень, и рассказывай.

На рассказ ушло почти четыре часа. Уэлш, учитель, по приказу Хэла сидел за столом и делал записи.

Уилсон говорил негромко и спокойно, пока не перешел к описанию убийства своих товарищей.

Тут его голос изменился, и Хэл, посмотрев на него, удивился: глаза Уилсона были полны слез. Хэл послал за кружкой пива и дал ему возможность прийти в себя. Уилсон отказался от пива.

— Я не пью крепких напитков, сэр.

Хэл обрадовался еще больше. Пьянство — несчастье большинства моряков.

— Никогда? — спросил он.

— Нет, сэр. Моя мать… понимаете, сэр…

— Ты христианин?

— Да, сэр, но не могу забыть уроки матери.

— Да, понимаю.

«Клянусь Богом, этот парень мне нужен! — подумал Хэл. — Он жемчужина среди моряков.