Боли не было, но голову тоже затронула эта метаморфоза, и она приобрела форму глыбы сыра, изъеденного порами и «кротовым норами».

Иван судорожно дёрнулся, пытаясь втянуть в себя щупальца, и это ему удалось через какое-то время: щупальца объединились в подобие «грибницы», сформировавшей ноги и руки, хотя их было больше, чем природа отпустила человеку. В голове невольно всплыло воспоминание о многоруком индийском боге Шиве. Может, придумавшие форму бога индийцы вовсе не фантазировали, а описывали то, что ощущали и видели?..

Мысль сверкнула и исчезла под волной других мыслей, отражавших более конкретные категории бытия.

Тело почти вернулось в привычный объём, колыхаясь как сгусток призрачного желе. «Сыр» головы накрылся твёрдой оболочкой. «Череп», мелькнула догадка.

Туман перед глазами стал рассеиваться, отступать, углублявшиеся ямы и тоннели приобрели хотя и зыбкие, но привычные очертания, превращаясь в поверхность планеты наподобие Луны или другого каменистого тела, изрытого метеоритными кратерами и конусами вулканов.

Иван понял, что он висит в невесомости, в космическом пространстве, лишённом звёзд и светящихся объектов (при этом «лунная поверхность» была хорошо освещена), и видит перед собой ту самую стену, о которую чуть не разбился вселенолёт.

– Мать честная! – ахнул он. – Неужели Вестник разбился?! А меня выбросило в космос?!

Голову передёрнула электрическая судорога.

«Лунная поверхность» налилась светом, меняя рисунок ущелий и кратеров. В её центре – точно перед глазами человека – накалилась багровым румянцем часть пейзажа и через пару мгновений стала гаснуть, уменьшаться в размерах, будто остывая и уходя в глубину скального массива. Спустя какое-то время эта часть «лунной поверхности» перестала светиться, оставив глубокий конусовидный кратер.

Иван вдруг сообразил, что перед ним след столкновения вселенолёта с чудовищной стеной, отгораживающей Вселенную, из которой они пытались вылететь.

Он невольно улыбнулся, оценив своё «озарение».

Ни один учёный ещё не выдвигал гипотезу, что Вселенная с галактикой Млечный Путь и Солнечной системой огорожена каменной стеной. Весь этот луноподобный ландшафт скорее всего являлся лишь попыткой мозга с помощью воображения и прежнего опыта оценить то, чему Иван стал свидетелем.

В голове родился тихий раскатистый шёпот:

– Челове-е-ек…

– Копун! – обрадовался Ломакин, осознавая наконец своё положение и пытаясь отстраниться от наваждения. – Ты живой?! Где мы?!

«Пытаюсь… сориентироваться…»"

"Иван сообразил, что слышит не голос, а мысленную передачу, причём словно через замедляющий фильтр.