Она спросила, где ей ложиться спать, получила ответ, что в спальне ей будет удобно, Максим даже заправил постель и показал, как работает подсветка на потолке и на стене в виде торчащих ассиметричных рейлингов, напротив стеклянной стены, такой же, как в большой комнате. Спальня была обставлена так же лаконично. В ней не было ничего, кроме тонкого шкафа-купе с зеркальными дверцами, в которых отражалось всё пространство, и кровати с огромной, до потолка, обитой серой тканью спинкой и двумя тумбами по краям этого сооружения, они являлись частью кровати, единым целым. Ещё Максим показал, где находятся запасные одеяла и подушки, взял себе постельное бельё и отправился спать на полукруглый диван.

Мира вздохнула, быстро переоделась и прошмыгнула в душ, внутренне содрогаясь от того, что за дверью всё прекрасно слышно. Как шумит душ, работает фен, шипит вода из-под крана. В итоге, не просушив толком голову, предпочтя заплести волосы в косу, Мира скользнула в спальню и нырнула под одеяло. Когда она пробиралась в спальню, Максим уже спал, свет из спальни осветил часть большой комнаты. Она обернулась - диван был разложен, Максим закинул руку наверх, ладонь расслабленно раскрылась, нога, согнутая в колене, торчала из-под одеяла, лица не было видно.

Ворочаясь, устраиваясь на новом и не самом удобном, несмотря на комфортный матрас и хорошее постельное бельё, месте, Мира, наконец-то, заснула."

"Проснулась от вскрика, кажется, чужого, от ощущения взгляда из темноты, по спине прошёл холод, кожа мгновенно покрылась мурашками, начало знобить, она не могла дышать, боялась повернуть голову и увидеть того, кто смотрит в упор, хотя и понимала, что это больное воображение и усталость.

Закрыть глаза не могла тоже, а закрывая, тут же проваливалась в забытьё, выныривая резко от того же крика. Как бы она ни куталась в одеяло, становилось холоднее и холоднее, будтолипкий туман расползался по спальне и тянул к ней свои леденящие руки в попытке обхватить, обжать, как тисками, и задушить. Она дышала всё чаще, покрылась потом, несмотря на холод, и уже стучала зубами не только от сырости тумана и холода, но и ужаса, от взгляда, который вворачивался в неё до боли, как гвоздь.

«Это просто кошмар, это не на самом деле», - твердила себе Мира, но сколько не говори «халва», слаще не станет. Сколько не убеждай себя, что это кошмар, но холод и покрытая мурашками кожа, сердцебиение, затруднённые дыхание, были наяву, как и страх, сковывающий движения.

- Мира?

Мира завизжала так, что чуть не оглохла, подпрыгнула на кровати и начала открывать рот, как рыба на суше, испытываю такой же ужас, пятясь спиной к спинке кровати, упираясь и скользя пятками по скользкому белью, путаясь в одеяле.