Выговоры и внушения я получала регулярно, и не выгнали меня только потому, что батюшка с матушкой вносили за меня чудовищно неприличную плату и щедрые пожертвования на содержание академии.

Однажды я нечаянно подслушала, как матушка, покидая обитель знаний, призналась подруге, что лучше оставить деньги тут, чем забрать меня домой, ибо разрушения дома и поиск прислуги, которая убегает от моих лечений, как от чумы, всё равно выходит дороже!

Да, лекарем я была настойчивым. Никто не мог бы сбежать от моих загребущих ручек, если я заподозрила хворь.

Так что я всеми силами старалась влиться в коллектив, но мы как две несмешивающиеся жидкости никак не совмещались. Хотелось бы надеяться, что я как масло плавала по поверхности, а не как что-то ещё.

Соседки по комнате от меня сбегали с такой скоростью, что комендант общежития не успевала менять их имена в книге учёта и расселения. Она тоже на меня за это бесконечно долго ругалась.

— Да как же так можно, леди Алика! Что вы с ними делаете?

— Я всего лишь пытаюсь заботиться о них, — грустно сообщала грозной даме всякий раз, как бывала вызвана «на ковёр», — но они отчего-то против.

— Ещё бы им не быть против! Почему кожа леди Флорис в синюю крапинку?

— У неё была дурнота от недоедания, хотела улучшить цвет лица.

— Мне вот не показалось, что синий ей идёт! — ядовито прошипела комендант.

— Это побочный эффект! — возмутилась я и было отчего. — Зато посмотрите, как резво она носилась за мной по всем четырём этажам общежития и орала добрых сорок минут. И что?

— Что?

— Ни грамма усталости и никакого намёка на дурноту! Пациент здоров! — гордо сообщила я, и не менее гордо удалилась до следующего происшествия.

В конечном итоге, так и не подружившись ни с кем, решила вступить в Орден дракона, чтобы там уж точно найти подруг!

Вступила, теперь не знаю как из этой передряги выбраться с дипломом.

Батюшка сообщил после последнего пожертвования академии, что гнутой медяшки мне в наследство не оставит и дома меня не примут, если я явлюсь без диплома!

— Папенька, но я же не виновата, что у меня живой характер и пытливый ум! — пыталась я воззвать к голосу его разума.

— Да что ты говоришь? — изумлялся он.

— Это наследие предков, в том числе и твоё, — постаралась я уже откровенно подольститься."

"— В чём виноваты наши предки, которые столетиями собирали состояние для нашей семьи, которое я безбожно разбазариваю на твоё образование! — кричал батюшка. — Я бы на эти деньги четверых мог выучить в лучших академиях столицы, а учу тебя у дьявола на куличиках за баснословные суммы!

Он утёр пот со своей блестящей лысины дрожащей рукой и спрятал платок в карман.