— Если б его поступки были на благо направлены — цены б ему не было…

Мы расходимся каждая по своим факультетам и не видимся вплоть до конца учебного дня, и всё это время мне как-то удаётся не натолкнуться на Влада в коридоре: почему-то мне казалось, что стоит ему посмотреть мне в глаза, как он сразу догадается о моём «Плане побега[1]».

На парковке замечаю «Эскалейд» и Влада рядом с ним, который явно выискивает меня; обойти его так, чтоб он меня не заметил, вариантов нет; я в любом случае попаду ему на глаза. Чувствую себя сейчас как ребёнок, который разбил любимую мамину вазу и теперь думает, как бы не попасться.

— Куколка, — хищно скалится он.

Господи, ну когда всё это закончится?

— Слушай, Гаранин, почему бы тебе не найти себе уже кого-нибудь, кто сам хочет быть с тобой? — нервно ворчу.

— Я ведь говорил, что мне так не интересно, — ерошит он свои волосы, окидывая взглядом парковку и посылая половину девчонок в нокаут. — К тому же, тебе от меня долго не бегать — твоё время уже на исходе.

При этом он улыбается так, словно победа надо мной уже у него в кармане.

— Я лучше вылечу отсюда с волчьим билетом, чем стану встречаться с мальчишкой, который побежал к папочке, когда кто-то отказался исполнять роль его игрушки!

Эту тираду выдаю на одном дыхании и собираюсь уже двинуться в сторону своей машины, когда чья-то рука вцепляется в мои волосы, до боли сжимая их в кулаке.

— Ты думаешь, что я с тобой в игры играю? — взрывается Влад, притягивая меня к себе.

И я поспешно подхожу, потому что болевой порок у меня ужасно низкий, а его кулак в моих волосах даже не думал разжиматься. А ещё меня до чёртиков пугала мысль, что никто из проходящих мимо студентов ни за что не рискнёт ради меня связываться с сыном ректора…

— Убери-ка ты руки, Гаранин, — с облегчением слышу за спиной голос Андрея.

Хватка на моих волосах ослабевает, и я на всякий случай отбегаю от внезапно спятившего Влада подальше.

— Не лезь не в своё дело, Хмилевский, — высокомерно скалится Влад.

Андрей отвечает ему той же усмешкой.

— Ты делаешь больно сестре моей девушки, так то это очень даже моё дело.

Я с благодарностью смотрю на Яну и её парня и понимаю, что именно сестра была инициатором моей защиты.

— Что, рассчитываешь стать частью семьи? — вновь язвит Влад.

— Он уже часть семьи, — не сдерживаюсь я. — Потому что в отличие от тебя знает, что значит любить кого-то, понятно тебе, больной придурок?!

Убегаю с его глаз быстрее, чем он успевает среагировать, не став ждать Яну: сестру было кому защитить, если что.

Выруливаю с парковки и в зеркале заднего вида ловлю грозный взгляд моего мучителя, который пока что не догадывается о том, что его «игрушка» скоро сбежит.