Возвращаюсь в комнату, где Костян уже настраивает всех на марафон «Звёздных войн», и ловлю на себе понимающие взгляды.

Пока парни расслабляются, обсуждают сюжет и получают кайф, хоть всё это и происходит без алкоголя, я ловлю себя на том, что вообще не могу сосредоточиться на происходящем на экране. В голове, словно молоток по наковальне, бьётся настырная мысль о том, что я не хочу ждать две недели, чтобы совершить свою месть.

Внутри что-то щёлкает, и мне приходится буквально силой удерживать себя на месте, чтобы не сорваться и не сделать что-нибудь глупое.

— Просто не думай ни о чём, — слышу тихий голос Макса. — Очисти голову, иначе точно сойдёшь с ума.

Делаю глубокий вдох и остаток вечера сосредотачиваюсь лишь на том, чтобы в голове мог свободно гулять ветер.

Утром просыпаюсь раньше всех — организм привык просыпаться в шесть утра безо всяких будильников независимо от того, во сколько я лёг. Спина стоит колом, словно я проглотил кочергу, и я вспоминаю, что мы вырубились прямо на полу, так и не дойдя до своих кроватей. Слегка разминаю затёкшие мышцы и поочерёдно окидываю взглядом парней.

"Кир спит, пристроившись спиной к дивану, и обнимает руками подушку — очевидно, приняв её за Ксюху. На его лице ни одной складки, которая свидетельствовала бы о том, что в его семейной жизни есть проблемы.

Макс лежал на спине, сложив руки на груди, и слегка хмурился во сне — у него как раз-таки с Ниной не очень всё гладко. И всё же его лицо было не настолько критичным, чтобы переживать за него.

Вот Костян — другое дело. Даже во сне его преследовал образ этой стервы Полины, от которой он не мог отстать по всё ещё непонятным мне причинам.

Пока Матвеев дрых, лёжа на животе и подложив одну руку под голову, Лёха спал на его спине; между их телами было расстояние, но малейшее движение — и картина приобретёт неуместный интимный оттенок. Хотя выражение лица у Шастинского было чересчур серьёзным и никак не вязалось с его натурой.

Что-то его уже второй день подряд тянет не туда и не на тех.

Собираюсь разбудить его первым, чтобы спасти остатки его гордости, но не успеваю: сонно поворочавшись и почувствовав тяжесть на спине, Костян повернулся и заржал в голос.

— Чёрт возьми, Шастинский, к таким отношениям я точно не готов!

От неожиданно громкого звука парни вскакивают и, растерянно осмотревшись по сторонам, замечают сонного Лёху, который с трудом отрывает себя от Костяна и от пола.

На этот раз Лёха не смеялся, и это настораживало.

— Кажется, пора найти тебе девчонку, — ржёт в кулак Кир.

Шастинский хмурится.