Прежде чем я успеваю сказать что-нибудь покруче того, что уже незаслуженно выплеснул на Макса, он уходит, оставляя меня один на один с собственным ядом.

Когда-нибудь я точно останусь один, и это будет целиком и полностью моя заслуга.

Но вопли совести удаётся заглушить холодному голосу мести: она настолько увлекла меня, что я был готов забить на всё остальное.

Три оставшиеся пары ловлю себя на мысли, что не могу перестать улыбаться; будто кто-то растянул мои губы в злорадной усмешке и пришил их толстыми нитками, завязав тугой бантик на пол-лица. Было слегка непривычно чувствовать, как месть отравляет кровь, прожигая мышцы, разъедая кости, но я не был готов отказаться от неё даже ради собственного комфорта.

В конце концов, отец всегда учил меня любое действие или обещание доводить до конца, особенно если игра уже начата.

Я обязательно извинюсь перед Соколовским, когда освобожу своё сердце от гнева, а мысли — от яда; не хотелось бы из-за собственного упрямства потерять лучшего друга.

Моё предвкушающее настроение меняется в тот момент, когда я выхожу на парковку и не нахожу на ней машину Оли. Сначала мне кажется, что это просто оптический обман, потому что я не хочу даже мысли допускать о том, что она могла просто сбежать, отправив к чертям все мои старания убедить её в своей искренней заинтересованности.

Зубы сжались с такой силой, что ещё чуть-чуть — и я мог бы прокусить сталь.

— Тише, дружище, а то у меня подозрения на то, что ты их в порошок сотрёшь, — хмурится Костян, застывая слева от меня.

Справа тормозит Макс, который по-прежнему готов порвать за меня любого, хоть я и веду себя как скот в последнее время; он может делать вид, что обиделся, но я всё равно знаю, что между нами никогда не проляжет пропасть.

— У тебя такой безумный взгляд, — задумчиво произносит Романов, гипнотизируя взглядом полупустую парковку. — Нам стоит опасаться?

Хмыкаю в ответ, потому что… Чёрт, она может бегать от меня, сколько хочет — и всё равно попадёт в мои сети.

— Приступы безумия — специализация Лёхи, а не моя.

Шастинский фыркает.

— Кстати, об этом, — демонстративно задумчиво потирает он подбородок, и я подавляю желание закатить глаза. — Как насчёт такой безумной идеи — свалить в лес за город на все выходные? Никаких телефонов, компьютеров, Икс-Бокса, Вай-Фая и Интернета — только живое общение и только мы пятеро.

Что думаете?

Застываю камнем на месте.

Что я думаю?

Я думаю, что я в ахуе: слышать такую серьёзную вещь от несерьёзного Лёхи — это как гром среди ясного неба.

И, судя по лицам остальных, в таком нестандартном состоянии был не я один. Костян склоняется к Шастинскому и подозрительно смотрит ему в глаза.

— Кто ты и что сделал с Лёхой? — на полном серьёзе спрашивает он.

Лёха фыркает.