С братом они нормально поговорили только месяца через три. Тот, разумеется, отрицал свою причастность к скоропалительной женитьбе Клемента, настаивая, что она целиком была инициативой Бланшей. Однако изображения со свадьбы, сделанные газетчиками, до сих пор стояли у Родерика перед глазами. Оливия на них походила на живой труп, а не на девушку, готовую вкусить прелести первой любви.

Прогнозы врачей также выглядели отвратительно. Он вынудил брата отпустить чету в поместье и запретил аристократам появляться у них, чтобы не вредить и без того нездоровой Лив, все силы которой уходили на вынашивание ребенка.

Если бы она стала его женой, он бы ни за что не допустил настолько скоропалительной беременности. Берег бы ее еще несколько лет как минимум.

Эти воспоминания будто содрали с него кожу. Костяная чернильница на столе полыхала фиолетовым пламенем.

Потом князь встречался с Лив еще пару раз на больших приемах. Она держалась отстраненно, не поднимала на него глаз. Его это не задевало. Разбитое не склеить. После рождения у Клементов ребенка он возобновил помолвку с Аурелией. Они довольно быстро поженились и не стали тянуть с наследником.

Однако выводы для себя Родерик сделал. Хотя любовь умерла, ненависть не родилась. Чтобы не угрызаться чувством вины, — других мотивов он не видел, — Конрад продолжал следить за сводками консилиума, наблюдавшего Лив. Поэтому ему удалось своевременно отправить ее в Латрок.

Иногда он забывал о том, чувства вообще были, и воспринимал это как затяжную игру против Стефана. Брат делал малейшее движение, чтобы подвинуть Лив к себе, и Родерик тут же вмешивался. Светоч уютно устроилась в своем маленьком гнездышке под прицелом двух ядовитых пауков и ни о чем не подозревала.

Вот только между ним и Стефом имелось одно важное отличие. Он следил за Лив не для того, чтобы воспользоваться ею самому. Король ее не получит, и точка. Оливия натерпелась от них достаточно и заслужила право на свою любимую глушь. Но сама Бланш, этот проблемный Светоч ему, конечно, не нужна… Так он думал до сегодняшнего дня. Или, скорее, до того момента, как Стефан отчаялся настолько, что решил натравить на Лив своего карманного распутника Санти.

Получив наводку, Родерик в этот раз не взял на раздумья и часа. Он приехал на виллу, закрыл графу рот заклятием немоты и вместо него произнес слова пари.

Щелчком пальцев князь потушил чернильницу. Оливия преступно хороша. Исчезли почти детские щечки и очаровательный румянец. И, главное, пропал затравленный угасший взгляд, отличавший ее после свадьбы. Глаза вновь сияли вызовом и упрямством."

"Когда она днем коснулась его потоков, все в нем затрепетало от узнавания. А когда, дразня, немного спутала их, он чуть не накинулся на нее в присутствии Греты.