Ничто не портит женщину так, как неухоженная голова.

Все мои документы – подделка. Я устроилась на работу в Красногорскую областную библиотеку по липовому диплому. Только так могла приблизиться к Крысаку. Киприянов с некоторых пор не посещал светские мероприятия, ушел из политики и всюду появлялся в сопровождении трех телохранителей. И только в библиотеке он проводил по нескольку часов каждую неделю, изучая редкие книги и рукописи по краеведению и фольклору.

— Жанна Викторовна, — мягко произнес Киприянов. — Вы меня не узнаете?

— Не-е-ет, — проблеяла я.

Крысак наклонил голову набок:

— Я, видите ли, страстный краевед, увлекаюсь изучением городских легенд и местных сказок. Красногорск – особое место. Чего про наши места только не написано. А еще я спонсор программы по модернизации старого библиотечного фонда в Красногорском районе. Мы с вами частенько в библиотеке сталкивались.

— А-а-а, — пробормотала я, — конечно, Борис…

— Петрович. Киприянов.

Киприянов резко сменил тон, перешел на «вы». Я мигом подхватила новые правила игры. Даже сделала вид, что немного расслабилась.

— Борис Петрович, так у нас столько посетителей каждый день, — я нервно захихикала, — всех разве запомнишь? И все же…

— Ну да, ну да, — Киприянов продолжал разглядывать меня, склонив голову к одному плечу. — Вот, сразу вспомнил о вас, как возникло затруднение. Вы уж простите, что выдернул вот так…без предупреждения. И ребят моих простите. Они парни простые, грубые, если обидели чем…

— Ничего, ничего, — забормотала я, — ничем…ничем не обидели…хотя, неожиданно…

— Да уж, — Киприянов развел руками, зацепил пальцами трубочку от капельницы, поморщился, махнул головой на пластиковый флакон с лекарством. — Вот, любезная Жанна Викторовна, времени у меня маловато, хожу, так сказать, по краю. Ну так об этом, наверное, все газеты трубят?

Трубили. Пока их не заткнул кто-то свыше. Особого ажиотажа, впрочем, новость не вызвала. Продавщица тетя Лиля из киоска на углу Ключевой и Красной прокомментировала болезнь местного олигарха плевком из узкого окошка и словами: «А че ему сделается? За границей разрежут и сошьют заново. Может еще и голову к чужому телу присобачат. Сейчас это умеют. Но Бог все видит. И до него доберется». Тете Лиле почти семьдесят. Она заслуги Крысака хорошо помнит.

Не дождавшись от меня ответа, Киприянов продолжил:

— Я к вам как к знающему человеку. По личной рекомендации…

(Интересно, по чьей же?)

— …Не откажете в просьбе, Жанна Викторовна? Уж очень вас хвалят.

— Да, да, конечно, если это в пределах моей компетенции.

(Старые девы очень любят лесть. Они краснеют и поправляют очки указательным пальцам, промахиваясь мимо дужки и пачкая стекла).

— Сеня.