Я отказалась от полдника. Сказала, что устала. Сеня вышел, а через некоторое время в комнату, постучавшись, вошла молодая девушка с милым круглым личиком и ямочками на щеках, Вера. В руках у нее была моя сумка с вещами. Вера помогла мне развесить одежду и разложить по полочкам всякие мелочи в гардеробной. Горничная была немногословной. Я продолжала играть при ней роль растерянной барышни, в жизни не видевшей ничего, слаще морковки, и совершенно потерявшейся в новых обстоятельствах. После ухода девушки я немного посидела на кровати. Я уже заметила несколько камер в комнате. Надеюсь, в туалете они не будут за мной подглядывать? И кто там дежурит за мониторами? Жаба?

Я села за бюро и заглянула под крышку. Нашла ручку и бумагу. Бумага была старинная или имитацией под старину, желтоватая, с изящным вензелем в уголке – причудливо вырисованной буквой «К». Ручка была самая обыкновенная, шариковая, фирмы ""Бик"". Я долго вертела ее в руках, думала. Написала записку Лере: «Лера, мне нужно на несколько дней уехать. Это по работе, интересный заказ. Присмотри за моей квартирой. Не забудь про циперус. У меня все хорошо. Привет Максимке и Семе». Потом я вышла из комнаты. Никто, слава богу, запирать меня не собирался. Я действительно была свободна в своих передвижениях.

Дом был хорошим. Он стоял на чистой земле и питался силой реки. Когда-то давно неподалеку жил древний, в меру могущественный народ, возможно, какое-нибудь мирное племя, обожествляющее природу. Дом был чист, наивен и любопытен, как ребенок. Ни одна капля насильственно пролитой крови не была им впитана. Лишь где-то глубоко под основанием лежали мирные кости, сотни лет назад похороненные со всеми необходимыми почестями. Если черная тень деятельности Киприянова и касалась Дома, то только косвенно, мимолетом, но здесь Крысак никогда не творил свои преступные дела. Отсюда легко было бы строить мосты. Стоило мне подумать об этом, и от стен, потолка и пола ко мне потянулось робкое, но нетерпеливое внимание Дома. Он был здесь, он принял меня, как дорогого гостя, захватившего с собой невероятные подарки, и ждал, когда я покажу ему свои чудеса, как дети в глуши ждут шапито с клоунами и акробатами. Он знал, кто я на самом деле, и это меня удивляло. Откуда?

В комнатах (я заглянула в приоткрытые двери) было не так спокойно, как в пустых коридорах. Киприянов превратил Дом в свалку дорогой мебели, подобранной без вкуса и видимой цели. Так действуют не истинные любители старинного «настоящего», а коллекционеры-дилетанты с деньгами и гонором – лишь бы побольше и подороже. Мебель «фонила» - слишком много судеб отпечаталось на ней, хороших и не очень, слишком много прикосновений, крови, любви, смертей.