Маурицио, это неправильно! Ты должен понять, что не прав!

Драматизм ситуации достиг апогея.

Скай чувствовала, что отец Люка сверлит ее взглядом, полным ненависти за тот разлад, который она внесла в их семью. Она крепко держала за руку Мэтта, Люк обнимал ее за плечи. Флавия Перетти встала в дверях так, что им было не пройти мимо нее.

И вдруг в повисшей тишине прозвучал тонкий детский голосок, дрожащий и испуганный. Не понимая, что происходит вокруг, Мэтт безошибочно почувствовал суть.

— Нонно… почему ты не любишь мою маму?

Скай едва удержала рвущийся из горла истерический смех. Не любит! Да он ненавидит ее!

— Мэтт, мы просто собираемся поехать домой, — решительно вмешался Люк.

— Но, папа…

— Я все объясню тебе потом. Сейчас мы должны ехать. Мама, отойди, пожалуйста…

— Нет! — Маурицио подошел к жене и встал рядом. — Мальчик вправе спросить, — заявил он, с вызовом посмотрев на сына, а затем переведя смягчившийся взгляд на внука.

— Отец… — с угрозой в голосе предупредил Люк.

— Маттео… я не люблю твою маму… просто потому, что совсем не знаю ее. У меня не было времени узнать ее получше. И за это… — Маурицио посмотрел прямо на Скай, — я прошу прощения.

Повисла пауза.

Скай не знала, как реагировать. Были ли эти слова извинения искренни? Но в главном Маурицио не солгал — он действительно совсем не знал ее.

— Ты можешь познакомиться с ней поближе, Нонно, — искренний в своей невинности заметил Мэтт. — Вот папа ее хорошо знает и любит.

— Да, он ее любит, — согласился Маурицио, глядя на внука. Затем он обратил взгляд на сына. — Я знаю, что любит.

— Мама очень любит цветы, — бесхитростно продолжал Мэтт. — Ты можешь позвать ее на прогулку и показать свой сад.

— Это очень хорошая идея, Маттео. Может быть, после ленча твоя мама согласится составить мне компанию? И тогда я смогу извиниться перед ней еще раз.

Мэтт подергал ее за подол платья.

— Не плачь, мамочка, пожалуйста. Нонно не хотел расстроить тебя. Он просто тебя не знает.

Скай смахнула влагу со щек, но была пока не в состоянии вымолвить хоть слово. Маурицио откашлялся.

— Скай… если позволишь называть тебя так…

— Именно так ее и зовут, — не преминул вмешаться Люк.

— Протянешь ли ты мне… оливковую ветвь… ради тех, кого мы любим?

Именно за этим она пришла."

"Были ли эти слова искренними или нет, она не знала, но чувствовала, что должна использовать этот шанс. Сейчас только от нее зависело восстановление или окончательное разрушение семьи.

Она сглотнула ком в горле, глубоко вздохнула, высоко подняла голову и сказала:

— Да, мистер Перетти, протяну.

— Браво! — пробормотал он, и впервые в глазах Маурицио Перетти она увидела восхищение. Ею.

— А что такое оливковая ветвь, папа? — спросил Мэтт.

— Это — дар любви, сынок.