Он был даже благодарен брату… пока не увидел эти фотографии.

Ослепленному невыносимым зрелищем, ему тогда и в голову не пришло засомневаться. Люк отказался слушать ее объяснения, не поверил, что она потеряла браслет, который потом каким-то чудом нашелся. Он не мог думать о ней иначе, как о ведущей двойную жизнь потаскушке, использующей обоих братьев для своего удовольствия.

— Почему? — хрипло спросил он. — Ведь я любил ее, Роберто.

Он вскочил на ноги, крепко сжимая кулаки, чтобы бурлившая в нем ярость не вырвалась наружу. Если бы его брат не был в таком состоянии, не лежал перед ним такой же белый, как простыня, прикрывавшая его израненное тело…

— Почему?! — выкрикнул он снова, пытаясь осознать услышанное. Как мог брат, которому он так доверял, предать его так жестоко? Он доверял ему больше, чем Скай, потому что это был брат, член семьи. — Что тебе это дало? Разрушив мою любовь к ней…

Нанеся в сердце такую глубокую рану, что я не могу впустить в него никакую другую женщину.

— Отец велел мне сделать это.

Люк не поверил.

— Не может быть!

Сквозь боль в глазах Роберто промелькнула печальная ирония.

— Он уже выбрал для тебя Гайю.

Гайя Луззани… Глядя на нее, Люк ни разу не почувствовал и искорки интереса. На Гайе в конце концов женился Роберто, чем заслужил одобрение отца, поскольку теперь мультимиллионный строительный бизнес семьи Луззани объединился с компанией Перетти. Ирония заключалась в том, что внуки, с таким нетерпением ожидаемые обеими итальянскими семьями, так и не появились. У Гайи было два выкидыша, и если Роберто умрет…

— Я ревновал тебя, Люк. Всегда ревновал. Старший сын. Любимый сын. Я хотел, чтобы отец оценил и меня тоже, поверил в меня…

Люк покачал головой, не зная, что сказать. Его разум был в смятении, попытки сложить элементы головоломки оказывались безуспешными.

— Сейчас это неважно, — только и нашелся он.

Сколько лет прошло! Шесть! И Скай не вернуть. Она даже разговаривать с ним не захочет после того, как он грубо вышвырнул ее из своей жизни, не поверив ни единому ее слову."

"Он смотрел на своего брата, который мог умереть в любую минуту. Какой смысл обвинять его в чем-то, тем более если его единственной целью было заслужить одобрение отца? Брату необходим покой перед сложнейшей операцией. Люк собрался с силами и успокоительно произнес:

— Мне жаль, что, будучи старшим сыном, я усложнил твою жизнь, Роберто.

— Это не твоя вина.

Наблюдать за тем, с каким трудом дышит брат, было невыносимо. Сломанные ребра, множественные внутренние повреждения… Автомобильная авария была очень серьезной, и это просто чудо, что Роберто до сих пор жив. И в сознании.

— Я должен сказать…

— Ты сказал уже достаточно, — прервал его Люк, не желая, чтобы брат снова разволновался. — Все нормально, Роберто.