Люк пристально посмотрел на нее, а потом неожиданно спросил:

— А как бы ты отреагировала, если бы твоя сестра, будь она у тебя, была снята на фотографии с мужчиной, очень похожим на меня, на запястье которого были бы точно такие же часы, как ты подарила мне, с точно такой же, как у меня, родинкой или другой приметой, и поклялась бы, что это я? Ты бы поверила моим оправданиям?

Скай трудно было представить такой сценарий «наоборот», но она честно попыталась. А действительно, как бы она повела себя в подобной ситуации? Зная, насколько Люк привлекателен, богат — мечта любой женщины? Поверила бы она, что он принадлежит только ей одной, если бы гипотетическая сестра поклялась бы, что снята на фотографии с ним? Разве не зародилась бы у нее мыслишка, что Люк развлекается с обеими сестрами?"

"— Только разница состоит в том, что я стал бы бороться, а не отступил, как ты, — продолжал говорить Люк. — Но я не виню тебя за то, что ты этого не сделала. У меня были бы возможности на борьбу, а у тебя их не было. У тебя не было ни власти, ни денег, и именно на это рассчитывала моя семья. У тебя не было возможности отыскать фотографа, сделавшего фотографию, или женщину, которая тебя изображала, и доказать свою невиновность. Вот так моя семья и победила. А мы потеряли что-то очень важное, особенное. И я потерял значительно больше, чем ты. То, что было между нами… и нашего ребенка.

Несмотря на стоявшую жару, Скай почувствовала дрожь, как будто из могилы, где была похоронена их любовь, восстали призраки. От мучительного чувства потери боль охватила все ее существо. Она отвела взгляд и стала смотреть на залив, яростно убеждая себя, что, как бы там ни было, все уже в прошлом. Они не могут вернуться к тому, на чем когда-то остановились, не могут ничего изменить.

— Разве справедливо настаивать на том, чтобы мои потери продолжались, Скай? — с мукой в голосе спросил он.

— Это был твой выбор, — закричала Скай, не сдержавшись, но быстро совладала с эмоциями. — Ты думаешь, я когда-нибудь смогу забыть, каким он был, твой выбор?

— Нет. — Люк тяжело вздохнул. — Я просто надеялся на понимание.

— Я понимаю тебя. И всегда понимала.

— И, может быть, простила?

— Да.

— Но тогда?..

— Это вопрос доверия. Я просто не хочу, чтобы ты или кто-то из твой семьи приближались к моему сыну. Я не верю никому из вас. Если бы ты поверил мне тогда, Люк, ты точно так же мог провести свое расследование. Ты сам сказал, что у тебя были для этого возможности.

— Да, задним числом я очень сожалею, что не поступил так. И это еще в большей степени заставляет меня быть сейчас предельно честным с тобой. Я не преследую цели отобрать у тебя сына, потому что ты единственный родной человек, которого он знает. И бесспорно любит.

Скай невольно вскинула подбородок в горделивом жесте.