Мы благополучно дошли до «Мини-Купера», который я оставила в соседнем дворе.

– Вау! Это твоя машина? – удивилась Катя.

– Моя. – Я щелкнула брелоком и разблокировала дверцы.

– Классная!

Мы сели в авто. Я повернула ключ зажигания и уже хотела трогаться с места, как вдруг увидела того самого низкорослого мужичка из клуба «Домино», который упорно называл меня Милой. Он шел из продуктового магазина прямо на «Мини-Купер», прижимая к себе несколько банок пива. Если бы мы вышли из дома на пару минут позже, то я могла бы оказаться с ним лицом к лицу. Такая перспективка меня не прельщала.

– Ой, это он! – тревожно вскрикнула Катя.

– Точно он, – подтвердила я. – Подожди, а ты кого имеешь в виду?

– Ну вот того коротышку с пивом. – Не доходя двух метров до «Мини-Купера», он резко свернул налево. – Это я с ним видела Сергея на рынке, а потом в окно.

– Ясненько. А я ведь тоже с ним сталкивалась недавно.

– Где?

– Подожди, потом расскажу. – Я проехала чуть вперед, чтобы посмотреть, куда направляется этот типчик. В глубине двора была припаркована белая «Нива» с сильно тонированными стеклами, та самая, что несколько часов назад стояла около мастерской по ремонту обуви. Коротышка сел на переднее сиденье пассажира, и «Нива» тут же тронулась с места. – Поедем за ними?

– Зачем? – Душечкина не поддержала мою инициативу. – Нам же в другую сторону. Да и зачем нарываться?

– Кать, неужели тебе не нравятся детективы – слежки, погони?

– Читать их или смотреть по телевизору люблю, а сама не горю желанием участвовать в них.

– Увы, ты уже участвуешь. За тобой следили, теперь и мы последим. Может, что-нибудь интересное узнаем.

– Ты хотела рассказать, откуда знаешь того человека, – напомнила мне Душечкина.

Я поведала ей о недавнем приключении в ночном клубе «Домино».

– А я по ночным клубам не хожу.

– Почему?

– Мне кажется, это не для меня. Я не люблю танцевать."

"Я подумала о том, что Катя Душечкина очень закомплексованная, так же как и Аня Игнатьева. Впрочем, эти две женщины были во многом похожи. Они воспитывались в неполных семьях, и при этом обе не чувствовали себя дома спокойно и уютно. Катерине отец запрещал общаться со сверстниками вне школы, даже по телефону. Анюте было еще сложнее. Она буквально с рождения находилась под прессингом сводной сестры, а родная мама, боясь испортить отношения с мужем и падчерицей, не вставала на защиту собственной дочери, даже когда ей это было жизненно необходимо. Надо сказать, что мне в этом смысле повезло. Ариша никогда не давил на меня. Если у нас возникали разногласия, он, конечно же, высказывал свое мнение, но потом говорил: «Поступай, как считаешь нужным». Не скажу, что я всегда была права, я тоже «разбивала коленки» и «обжигалась на молоке», но это были мои собственные ошибки.