Хотя нет, не завтра, это произойдет сразу после того, как вычеты из вашей зарплаты достигнут той суммы, которую я получу в качестве компенсации за разбитую люстру.

– Скажите, а сколько сейчас стоит на фондовом рынке одна акция «Экватора»? – не слишком смело поинтересовался Панин.

– Меньше, чем вы мысленно подсчитали, разделив долг на количество ваших акций. Но у них есть тенденция к росту. Хотя в любой момент эта тенденция может поменяться. Итак, что вы решили? – спросила я, не давая Панину перевести дыхание. – Я жду ответа.

– Хорошо, я готов переписать на вас свои акции.

 – Панин встал, взял со стола папку и вышел в комнату для посетителей. На столе все еще лежали мои пятьсот двадцать три рубля, он положил их к себе в карман и сказал: – Настя, меня сегодня уже не будет. Василий, дай ключи от «Газели»."

"Панин сел за руль, а я устроилась рядом с ним. В салоне лежала коробка с разбитой люстрой. Минут через десять мы подъехали к пятиэтажке, в которой жил Михаил Владимирович. Пока он бегал за документами, я позвонила своей однокурснице, Оксане Переверзиной, которая работала нотариусом, и предупредила о нашем скором визите.

Она пожурила меня за то, что я создаю ей аврал в конце рабочего дня, но согласилась принять вне очереди.

После нотариально заверенной сделки Панин вернул мне деньги за некачественно оказанную услугу, а я отдала ему квитанцию и гарантийное письмо, которое он тут же порвал на мелкие клочки. Затем он выгрузил из микроавтобуса коробку с люстрой, поставил ее на асфальт у моих ног и укатил восвояси.

Я смотрела «Газели» вслед и думала о том, что начало положено. Испугавшись гнева Петра Петровича, Панин принял решение компенсировать мне ущерб акциями.

Собственно, он потерял не так уж и много. Реальная стоимость каждой акции соответствовала стоимости лампочки в 40 ватт. Михаил Владимирович, скорее всего, знал об этом и считал, что уладил конфликт со мной малой кровью. Если бы я нажаловалась его начальству, то он мог бы лишиться работы.

Микроавтобус скрылся за поворотом, а я осталась с коробкой на улице. Что с ней делать, я не знала. Непросто было расстаться с люстрой, которая столько лет освещала нашу гостиную, где все предметы интерьера были выдержаны в стиле рококо. Я открыла коробку.

Все, что не разбил Тихон, добили сотрудники «Экватора». И Василий, и Михаил Владимирович водили машину отвратительно. Я подвинула коробку к урне и отправилась в антикварную лавку, около которой оставила свой «Мини-Купер».

– Ну что, шутка удалась? – осведомился антиквар.

– О да! – сказала я, подхватила коробку и понесла ее в свою машину.

– Я вам помогу.

– Спасибо.

* * *Мы сидели с Аришей за круглым столом под новой люстрой и пили чай с бергамотом.

– Мне кажется, здесь стало как-то светлее, – заметил дедуля.