– Кто это придумал? – спросила Дайнека.

– Все придумала я. Савелий – ангельская душа… Не будь меня, он бы никогда не решился. – Таисия Ивановна горько вздохнула. – Мы долго ждали, что нас найдут. Но все было тихо, и мы успокоились.

– Значит, вам повезло… – прошептала Дайнека, стараясь не глядеть на покойника, лежащего на кровати.

– Повезло? – Старуха заговорила сквозь рыдания. – Через два месяца пропал наш Алеша. – Она заплакала. – Я сразу поняла почему: за эти деньги мы расплатились сыном. А я, глупая, хотела купить машину… Господь одной рукой дает, а другой – забирает…

– Сильно сомневаюсь, что эти сумки вам дал господь, – проворчала Дайнека.

– Скорее наоборот. – Однако ночью, рядом с покойником, она не стала поминать имя нечистого.

– Первые деньги потратили на то, чтобы найти Алешу. Потом заболел Савелий. Потратились на лечение. После этого тратили только потому, что деньги были. Уехать мы не могли. Все время ждали Алешу. А ну как вернется? А нас – нет. Постепенно выучились скрывать, обманывать, изворачиваться. Вроде бы все было, а главного не хватало. Дом купили незадолго до того, как приехали вы.

Стали жить в нем с оглядкой. В старом доме бывали только для виду.

– Кого я видела той ночью в окне?

– Когда случилась гроза? Савелия. Я попросила его проверить, закрыты ли окна.

– Ни разу не замечала, чтобы вы сюда заходили.

Старуха поманила ее рукой.

– Идем-ка…"

"Они спустились по лестнице. Из подвала двинулись в коридор, по которому прошли метров тридцать. Поднявшись по ступеням наверх, оказались в старом доме стариков Перевозниковых.

– Значит, из дома в дом вы пробирались по подземному переходу…

– Я рада, что все закончилось.

Ты ведь пойдешь в полицию?

Дайнека не знала, как ответить на этот вопрос. Старуха виновато продолжила:

– Только вернуть мне им будет нечего. Денег уже нет.

– Вы все потратили?

– Потратили мы немного. Вовремя спохватились. Савелий как-то сказал: души нужно спасать. Два года назад все деньги отдали на строительство детского дома. Не здесь, не в Москве. Савелий увез на родину, в Минусинск. Теперь в этом доме дети живут, сто пятьдесят человек. – Она снова вздохнула. – Не знаю, как дальше жить…

Неожиданно для себя Дайнека обняла Таисию Ивановну.

– Вы хорошо сделали. Кто-то должен останавливать зло.

– Милый ребенок, – вздохнула старуха, однако не решилась погладить ее по голове.

Дайнека вернулась домой больная. Она не могла спать: маялась, словно от боли, ходила по дому туда-сюда, представляя себе Таисию Ивановну, которая сидит в темноте возле мертвого мужа. К утру она окончательно поняла, что в полицию не пойдет. И дело было не только в том, что ей было жаль старуху. А в том, что деньги преступников достались брошенным детям.