Приближалось полнолуние, и луна светила б

ольшую часть темного времени суток, поэтому мы шли без остановок. Затем я повел шхуну на север, чтобы оставить острова Киклады южнее. В шестом веке они славились своими морскими разбойниками. Флот империи ничего не мог с ними поделать. Днем это были обычные крестьяне и рыбаки, а ночью превращались в отчаянных парней. Удачный налет мог принести каждому столько, сколько с мотыгой в руках за всю жизнь не заработаешь. В случае неудачи оказались бы гребцами на галерах, что было не намного хуже их обычной жизни."

"Пролив Дарданеллы, заплатив золотой византийский солид, который я выменял у генуэзских купцов, и Мраморное море прошли с попутным юго-западным ветром, теплым и не сильным. Здесь суда попадались часто, и никто никого не боялся. Это были и галеры, торговые и военные, и нефы, в основном венецианские, и рыбацкие суденышки. В Босфоре к нам подошла военная галера, выкрашенная в красное и золотое. На борт шхуны поднялся офицер в шлеме с красным гребнем из конских волос и «анатомическом» доспехе. Он был настолько похож на тех, которые служили здесь в шестом веке, что я подумал, будто вернулся в прошлое. Офицер убедился, что идем в балласте, спросил:

– Куда направляетесь?

– К руссам, – ответил я. – Посол короля Португалии.

– А где эта Португалия? – поинтересовался офицер.

– За Геркулесовыми столбами, – назвал я ему греческое название пролива Гибралтар.

– Неужели русы туда добрались?! – удивился офицер.

– Нет, но у нас общие враги, – объяснил я.

Он взял с нас золотой солид за проход проливом и пожелал счастливого плавания. Пожелание, наверное, должно было обозначать, что в данный момент Византия не воюет с Киевской Русью.

Оба берега пролива там, где позволял рельеф местности, были застроены богатыми виллами. Мы подошли к берегу в известном мне по шестому веку месте и набрали пресной воды. Источник, обложенный камнями, был тот же. Мне показалось, что и камни остались прежние, не изменились за шестьсот лет.

Черное море встретило нас тихой, маловетреной погодой. Я направил шхуну напрямую на мыс Сарыч. За день мы отошли от берега настолько, что его не стало видно. И попали в штиль. Паруса понуро обвисли. Море стало гладеньким. Если задержимся здесь на пять дней, не успеем вовремя попасть к мысу Айя.

На третий день начался шторм. В Черном море редко бывают жестокие шторма. Развернуться им здесь негде. Но иногда, в порядке исключения, природа показывает, на что она способна. Нам пришлось испытать ее способности на собственной шкуре. Норд-ост с ревом налетал на шхуну, пытаясь положить ее на борт и утопить. Штормовые паруса держались не долго. Я приказал бросить плавучий якорь. Нас начало медленно нести к берегу.