Тогда я не знал, почему кричат, продолжал рубить тех, кто был передо мной, пока не образовался завал из нескольких тел. Тут же справа и слева от меня появились всадники, которые надавили на вражеских пехотинцев, погнали их.

– Граф! Граф! – услышал я сзади и над собой. Никак не привыкну, что мне надо откликаться, когда зовут графа.

Луиш, сын Карима, мой ординарец, сидел на своем сером арабском иноходце и держал на поводу запасного темно-гнедого жеребца, одного из сыновей Буцефала. Выпустив скользкую от крови рукоять сабли, отчего она повисла на темляке, я взобрался в седло.

С лошади поле боя показалось совершенно другим – большим по размеру, но с меньшим количеством врагов. И они бежали, преследуемые моими рыцарями, альмогаварами, пехотинцами и даже ординарцами. Луиш тоже посчитал, что выполнил все, что было положено ординарцу, и погнался за врагами. Я видел, как он догнал испанца и всадил ему между лопаток короткое копье. Чуть правее скакали Роберт и Алехандру, рубя саблями убегающих врагов. Нет ничего более азартного, чем догонять струсивших врагов, которые мчатся без оглядки, не разбирая дороги. Впрочем, не все. Часть вражеского войска, человек двадцать из гарнизона замка, мчались к подъемному мосту, который был опушен.

– За мной! – крикнул я и поскакал к замку.

Услышал ли кто мой приказ и последовал ли за мной – я не знал. Меня тоже увлек азарт погони, отчего позабыл об осмотрительности. Догнал отступающих возле самого подъемного моста. Сразу срубил двоих задних. Трое спрыгнули в воду, и течение завертело их и потащило за собой. Я догнал и убил еще двоих, и вместе с остальными влетел в замок, ворота которого никто даже не попытался закрыть. Оставленные в замке были настолько уверены в победе, что не назначили никого к воротам.

Несколько человек, бросив щиты и копья, бежали по двору к донжону. Меня обогнал всадник, зарубил одного из них. Это был Карим. Только тут до меня дошло, что мог оказаться в замке один и погибнуть. Я так обрадовался своему родственнику!

Во двор ворвались еще около десятка моих рыцарей. Они скакали по нему, звеня копытами по брусчатке, гонялись за резвым пехотинцем с копьем, перед самым носом которого захлопнули дверь в донжон. Малый был шустрый. Даже загнанный в угол, не подпускал к себе никого, тыкая острием копья в ноздри лошадям.

– Не трогайте его! – приказал я.

Пришлось повторить приказ еще два раза, потому что разгоряченные рыцари рвались наказать обидчика их жеребцов.

– Бросай оружие, и я отпущу тебя на свободу, – сказал я шустрому малому.

– Не врешь? – спросил он.

– Ты как разговариваешь с графом?! – прикрикнул на него один из моих рыцарей.

– Откуда я знаю, кто он такой?! – произнес малый в оправдание и бросил копье на брусчатку.

– Как тебя зовут? – спросил я.