Продолжает смотреть на меня сверху вниз и такая близость действует на меня слишком волнующе, чтобы я позволила этому продолжиться. Надо уйти. Немедленно. Но я почему— то продолжаю стоять, застыв, как истукан.

Даже боль в пульсирующих коленях отходит на второй план, потому что глаза цепляются за твердый подбородок, покрытый пробивающейся щетиной, скользя ниже, к шее и судорожно дергающемуся кадыку, который мне внезапно хочется обвести кончиком пальца. Я невольно сама сглатываю и прикрываю веки, не понимая, что происходит, когда чувствую легкое прикосновение к своей нижней губе.

Он прикоснулся ко мне.

Это тепло его кожи я ощущаю на своих губах, но мне слишком страшно открыть глаза и встретиться с взглядом этих знающих глаз, которые словно видят меня насквозь. Понятия не имею, какого черта происходит и почему я допускаю подобную близость к нему, но я не двигаюсь с места, даже не дышу. Пока не слышу, как из горла мужчины вырывается громкий вздох…

Глава 14"

"Я не знаю, какого черта прикоснулся к ней. Когда я помогал Самире подняться после ее неловкого падения, вся моя злость испарилась в испуге за нее, но стоило нам оказаться лицом к лицу, как голова полностью отключилась.

Я никогда не видел Самиру такой. Куда— то исчезла безжалостная стерва и ее место заняла беззащитная девушка с влажными глазами и трогательно дрожащей нижней губой. Рука сама по себе поднялась, а большой палец накрыл эту подрагивающую пухлую плоть, слегка надавливая, пока влажные губки не разомкнулись. Бог знает, какие фантазии об этих губах пронеслись в моей голове за каких— то несколько секунд!

Я не могу сдержать вздох, когда нажимаю сильнее, стремясь заменить палец своим ртом, но Самира испуганно отшатывается и это приводит меня в чувство.

Я резко опускаю руку и отхожу назад, не зная, что сказать в свое оправдание, но она сама облегчает задачу, разворачиваясь и убегая, словно боится, что я попытаюсь удержать ее.

Черт! Какой же я идиот!

Всю ночь ворочаюсь в постели, не в силах выкинуть это происшествие из головы. Чертова Самира! Не понимаю, что в ней настолько заводит меня, но ни одна женщина больше не воспринимается так, как она.

Эти фантазии так и должны остаться фантазиями. Я не могу допустить ни одной ошибки с ней, потому что от этой ядовитой гадюки лучше держаться как можно дальше.

Все дело в ее присутствии рядом. Нужно держать дистанцию, пока мама в больнице, а потом они уедут и я забуду о ней. В конце концов, я же не животное и способен держать себя в руках, не набрасываясь на нее только потому, что она оказалась рядом.

Утром, когда я просыпаюсь после трех часов сна, мама сидит на кухне и ест кашу. Пожелав ей доброго утра, я наливаю себе кофе и сажусь напротив.

— Как ты спала?

— На удивление хорошо, — говорит мама.