"

"— Мира, что с тобой? — удивленно спрашивает Ляля.

Я вздрагиваю и перевожу взгляд на нее. Черт! Не скажешь ведь ей, что я проверяла, появился ли у меня фетиш ко всем мужским рукам или он связан лишь с руками моего очень нудного, но очень красивого фиктивного мужа.

— Ничего, мне показалось, что Амир плачет, — лгу я, прикрываясь малышом, который спит в ее спальне.

В Москву мы с мамой и Амирчиком прилетели несколько дней назад и сегодня впервые пришли в гости к Ляле. Конечно, только я с пельмешком. У мамы уже нет сил смотреть за активным восьмимесячным крепышом, поэтому я взяла его с собой, да и кузина, которая уже на сносях, только обрадовалась возможности посмотреть вживую на малыша, о котором я то и время болтаю.

— Ох, ну наконец— то! — открыв мне входную дверь, эмоционально восклицает Ляля. — Я уже думала, что таксист тебя не туда повез!

— Я просто решила купить нам что— нибудь к чаю, — указываю ей на пакет, который держу в руке, свободной от веса прижавшегося ко мне пельмеша.

— Ой, давай его мне, не нужно было ничего покупать, — забирая у меня пирог, ворчит Лейла.

 — Ты словно к чужим людям в гости пришла, вся такая официальная. Это пошло, Мира.

— Почему же пошло? — хихикаю я от неожиданности, снимая обувь и проходя за ковыляющей на кухню, очень беременной Лялей.

Бедняжка набрала вес неожиданно, когда уже пересекла семимесячный рубеж, так что ей сложно дается последний триместр. Ляля постоянно жалуется на ноющую спину и отекающие ноги.

— Потому что так ты похожа на старую, добропорядочную матрону, — поясняет она, кладя пирог на стол и поворачиваясь ко мне. — А ты пока единственная из моих подруг, которая осталась самой собой.

Не меняйся, Мира. Ты не представляешь, какими скучными становятся молодые мамочки.

Я не совсем понимаю, к чему она это, но не возражаю. Надо заметить, она стала очень обидчивой из— за беременности.

— Можно мне его подержать? — просит Ляля, протягивая руки к, с любопытством озирающемуся по сторонам, Амиру.

— Конечно. Если только он не раскапризничается. Ты только присядь сначала, а то он тяжелый.

— Да, так будет лучше. Только пойдем в гостиную, там удобнее.

Мы перемещаемся по просторной квартире и я отмечаю какой у нее интересный дизайн.

Стильный, но уютный. У Мурада с этим проблема, потому что после смерти Луизы он переехал в двухэтажный пентхаус и честно говоря, там дико неуютно и почти стерильно из— за оформления в белых тонах, кое— где разбавленных серым и голубым. Мама была в ужасе, когда мы впервые все это увидела.

— Как у вас красиво, — говорю я Ляле. — Надо посоветовать вашего дизайнера Мураду, а то у него так жутко. Слишком много белого цвета.

— Я дам тебе визитку.