Если мужчина овдовел, то он вполне может жениться через несколько месяцев без общественного осуждения, тем более, имея маленького ребенка, которому нужна мать, однако, если он закатит пир и пригласит гостей, то это уже неправильно и непорядочно. Папа точно не сможет ничего сказать против. Едва ли он рассчитывает выдать меня замуж после всего, что я натворила, а Мурад, хоть и из простой семьи, но богат и считается теперь хорошей партией. Лучше, чем я заслуживаю, по мнению окружающих.

— Спасибо тебе, Мурад, — благодарю его искренне, потому что, как бы я к нему не относилась, я понимаю, что далеко не каждый человек согласился бы на такую аферу. — Я знаю, что попросила о немалом и ты совсем не обязан был мне помогать.

— Ты ведь тоже помогаешь моей матери, — скованно говорит он. — Услуга за услугу, Самира.

Я не спорю. Понимаю, почему он отнекивается и пытается выдать это не как огромное одолжение. Все— таки, не в таких мы отношениях и это, наверное, самая правильная реакция. Мурад может стать моим мужем в глазах людей, но он никогда не будет для меня больше, чем мужчина, с которым нас связывает лишь взаимная неприязнь друг к другу. И мне лучше не забывать об этом.

* * *Мурад не делится подробностями своего разговора с моим отцом, лишь сообщает, что тот согласен на брак и настаивает, чтобы меня в день свадьбы забрали из его дома, как и полагается по нашим традициям.

— Я ему уже сказал, но ты тоже повтори, что не должно быть никаких гостей и огласки, — требует от меня мужчина в то утро, когда папа должен заехать за мной.

— Я за этим прослежу. Ему и самому не выгодно предавать все огласке. Тетя, ты ведь скажешь мне, если у вас что— то пойдет не так? — умоляюще смотрю на тетю Разию."

"Свадьба уже завтра, так что пельмеш на сегодняшний день и ночь остается на ее попечении без меня. Я держу его на руках, зная, что буду скучать, и пытаясь насладиться последними минутами вместе. Это, конечно, глупо и расстаемся мы лишь на сутки, но я скучаю по этому мальчику даже когда он спит, так что ничего не могу с собой поделать.

— Ну что у нас может пойти не так, Мира? — смеется надо мной тетя. — Ты зря переживаешь.

Я целую пухлую ручку пельмешка и он улыбается мне, пуская слюни, бегущие по подбородку вниз. Из— за режущихся зубов малыш в последнее время стал настоящим слюнявым фонтанчиком.

— Ты будешь хорошо себя вести с бабушкой, да пельмеш? — серьезно спрашиваю у него.

Он в ответ цапает меня за нос пальчиками и в этот момент раздается сигнал автомобиля у наших ворот.

— Тебе пора, — говорит тетя, забирая у меня Амира.

Я целую его в щечку на прощание, а потом целую так же и тетю, прежде чем подхватить свою сумку и выйти к ожидающему отцу.