— Как бы он ее не скрывал от всех, — говорит его брат Исмаил. — Признайся, Мурад, медовый месяц все еще длится?

— Не твое дело, малыш, — шутливо хватаю за шею зарвавшегося подростка. — Разве тебя не учили, что своих жен мужчины между собой не обсуждают?

— Ох уж эта молодежь, бесполезно учить, — качает головой Ибрагим. — Иди отсюда, малец. Я с тобой еще поговорю!

— Но я ведь еще не успел похвалить его жену! — смеясь, возмущается Исмаил. — Мурад, она здесь вторая самая красивая женщина. Поздравляю!

— И кто же первая? — спрашиваю я.

— Его невестка, само собой, — ухмыляется Ибрагим, имея в виду свою жену.

Когда его брат уходит, недолго думая, хозяин дома спешит удовлетворить свое любопытство.

— Видел, вы с Тимуром снова начали разговаривать. Не знаю, какая кошка между вами пробежала, но рад, что все позади. А то это стало становиться неловким.

— У нас Тимуром, несмотря на слухи, никаких трений нет, — нейтрально улыбаюсь я.

— Хорошо, если так, — неловко усмехается Ибрагим, понимая, что я не намерен с ним откровенничать.

Он находит повод уйти и я переключаюсь на других знакомых, пока нас не приглашают к столу. На этот раз Тимура посадили подальше от меня, так что нам больше не нужно притворяться, что мы общаемся. А когда с едой покончено, ко мне подходит Самира, держа на руках ребенка — скорее всего это дочь Лейлы — и ведя за руку нашего сына, который рыдает так, словно его как минимум избили.

— Что с ним? — спрашиваю я у жены.

— Ревнует, — устало морщится Самира. — Ляля отошла на минутку, а он как увидел, что я взяла малышку, так давай проситься на ручки. Возьми его, пожалуйста.

Я морщусь от досады, потому что не могу этого сделать. По нашим обычаям мужчины не держат своих детей при людях, и тем более не сюсюкаются с ними.

— Я не могу, Самира, если ты забыла, то мы среди наших сейчас находимся, — говорю ей.

Она переводит взгляд на Амира, который плачет, прижавшись к ее коленям, и которого она пытается успокоить, поглаживая по головке, совершенно без результата.

— Это кто у нас тут плачет? — приходит на выручку одна из женщин, которая убирает со стола, видимо услышав наш разговор.

Она подходит ближе и обращается к Самире.

— Хотите подержу ребенка, пока вы не успокоите сына?

— Спасибо большое! — благодарит ее жена, передавая в руки малышку и наклоняясь, чтобы поднять Амира.

— Ну все, все, пельмеш, перестань плакать. Видишь, Милька пошла на ручки к тете.

Наш мелкий собственник цепляется обеими руками за ее платье и кладет головку на плечо, с неприязнью глядя на спокойную девочку на руках у чужой тети. Всхлипывания, как по волшебству, прекратились, хотя в глазах и на пухлых щеках все еще сверкают слезы. Я едва сдерживаю улыбку, поражаясь его выходке.