Разрядившись, затихла в том блаженном оцепенении, когда время и пространство соединяются и растворяются друг в друге.

Я взял ее указательный палец, уткнул его в свою грудь и представился:

— Александр.

Затем прикоснулся этим пальцем к ее груди.

— Фион, — ответила девушка.

— Рус, — ткнув в себя пальцем, сообщил свою национальность.

— Кимр, — сказала Фион.

Интересно, не родственники ли валлийцы киммерийцам, когда-то населявшим Крым? Зато англичан родственниками не считают. Даже в двадцать первом веке жители Уэльса всячески подчеркивали, что они не англичане, а кельты. (Чтобы не путаться, далее буду называть их валлийцами). Мне попадались в Кардифе двуязычные указатели, многие жители говорили на двух языках — в общем, упорно не хотели растворяться в англосаксах.

— Хочу есть, — сказал я на латыни.

Я в двадцать первом веке общался с валлийцами, но тогда знал латынь только в виде крылатых фраз и не мог заметить, что многие их слова заимствованы из нее. Вчера, трясясь под овчинами, слышал разговор матери с дочерьми и с удивлением заметил, что понимаю некоторые слова и, следовательно, смысл фраз. Кстати, мать упрекала дочек, что привели меня. Мол, самим нечего есть.

Фион поняла меня. Сразу выпрыгнула из постели, натянула рубаху и начала суетиться у очага.

Я надел шелковую рубашку и штаны, вышел во двор. День был солнечный и теплый. Такие в Британии редкость. Во дворе никого не было. Так и не обнаружив уборную, справил нужду на кучу овечьих катышек, которая была возле открытой двери хлева. Одинокий петух, рывшийся в ней, отбежал и обиженно прокукарекал. Никто на его зов не явился. В большом хлеву было пусто. Ночью слышал блеянье овец внутри, значит, отправили пастись. Посреди двора в тени на досках были расстелены для просушки мои шерстяные рубаха, штаны и кафтан, а рядом стояли сапоги. Возле кафтана лежала собака с длинным и лохматым, как у длинношерстной таксы, телом, но чуть крупнее, лапы малость длиннее и голова шире и напоминающая колли. Если бы встретил такую в двадцать первом веке, решил бы, что это уродливая помесь таксы и колли. Ближе к выходу из двора, перевернутая вверх дном, лежала лодка. Вчера не заметил ее, не до того было. Скорее всего, четырехвесельная, на трех рыбаков: к месту лова двое гребут, а третий рулит, а потом один работает на веслах, пока другие ставят или трусят сеть. Лодка навела меня на мысль, что в шестом веке путешествовать по морю безопаснее, чем по суше, даже с учетом штормов."

"Возле входа в дом на деревянном штыре висел на веревке щербатый глиняный кувшин. Судя по подсохшей луже под ним, кувшин служил умывальником. Из дома вышла Фион с куском холста, наверное, полотенцем.