Плюс-минус один день в зависимости от направления ветра."

"— Всего лишь?! — не поверил Роберт Глостерский.

— Я же сказал, у меня быстрое судно. На медленном в море много не добудешь, — сказал я.

— Не силен я в морских делах, — признался граф и пообещал: — Если, действительно, доберешься за четыре дня, заплачу вдвойне.

Мы, правда, еще не договорились, сколько будет составлять одинарный тариф. Спросить я постеснялся: рыцарю вроде бы не подобает быть мелочным.

— Могу отплыть завтра утром, после верхней точки прилива, — сказал я.

— Это было бы хорошо, — согласился граф Глостерский.

.

— Надо отвезти сообщение? — поинтересовался я.

После паузы граф Роберт сказал:

— Надо отвезти несколько рыцарей и их багаж.

— Сколько человек, лошадей? — спросил я и объяснил: — Мне надо знать, сколько и каких запасов брать.

— Будет десять лошадей и около сорока рыцарей. Припасы они возьмут сами, — ответил Роберт Глостерский.

— На каждую лошадь потребуется по бочке воды и сено или солома, — подсказал я.

— Да-да, — подтвердил Роберт Глостерский.

— И было бы хорошо погрузить лошадей сегодня, — предупредил я.

— Так и сделаем, — согласился граф.

— Обратно надо будет кого-нибудь привезти? — поинтересовался я.

— Нет, — ответил он, — но тебе заплатят за оба конца.

— Буду рад помочь! — произнес я.

К вечеру на пристань слуги привели десять крупных жеребцов. Я бы не отказался от таких. С помощью грузовой стрелы грот-мачты, которая обслуживала более широкий люк в трюм, и специального бандажа, пошитого по моему заказу из бычьей шкуры, лошадей подняли над землей, осторожно перенесли на шхуну и опустили в трюм. Лошади в воздухе перебирали ногами, будто скачут, и громко ржали.

Крупное животное, а такое трусливое! Слуги внимательно наблюдали за процессом. На другие суда лошадей заводят и спускают в трюм по сходням. Лошадей поставили в носовой части трюма, там же положили и сено, а бочки с водой и припасами поставили в кормовую часть твиндека.

Рыцари прибыли рано утром. Все с жуткого бодуна. Главным среди них был Брайен де Инсула, лорд Уоллингфордский, по прозвищу Фиц-Каунт (сын графа), потому что был незаконнорожденным сыном Алана Четвертого, герцога Бретани и графа Нанта. Видимо, потому Фиц-Каунт и дружил с графом Глостерским, незаконнорожденным сыном короля Генриха.

Это был мужчина лет под сорок, с узким лицом, настороженным взглядом глубоко посаженных глаз, тонким носом и губами, почти всегда плотно сжатыми. На его лице было написано столько недоверия, сколько хватило бы трем контролерам московской электрички. Он единственный не снимал на судне кольчугу, только освободился от чешуйчатого доспеха — большой редкости в этих краях Как мне сказали, Брайен де Инсула — фаворит императрицы.